– И не надейся. Мне никогда не поймать молодую антилопу вроде тебя.

– Клянусь, что не убегу.

– Конечно, не убежишь, раз у тебя руки скованы за спиной, а цепочка у меня в руках.

– Я умру, если ты выставишь меня перед людьми собакой на поводке.

– Там ведь тебя никто не знает, приятель. А любой из тех, кто там может быть, сам наверняка в свое время походил в наручниках. Так что ерепениться не из-за чего.

– Я на тебя за это смогу подать в суд.

– Да неужто сможешь? – спросил я, открывая дверь и проталкивая его внутрь.

За стойкой было всего три посетителя – два когда-то сидевших парня да алкаш, который пил кофе. Они на секунду подняли на нас глаза, но никто не заметил, что парнишка в наручниках. Я показал на столик у входа.

– Так рано официантка не приходит, Бампер, – сказал владелец забегаловки, огромный француз по прозвищу «Бифштекс». Сколько я его помню, он всегда был одет в белый поварской колпак, майку с короткими рукавами и белые брюки.

– Нам нужен столик, Бифштекс, – сказал я, показывая ему скованные руки парня.

– Ладно, – отозвался он. – Что заказывать будете?

– Я не очень-то голодный. Может, глазунью из двух яиц, поджаренную с обеих сторон, немного бекона и пару тостов. Ах, да, и немного поджаренной картошки. Стакан томатного сока. Немного кофе. А парнишке – чего сам захочет.

– Что будешь брать, парень? – спросил Бифштекс, выкладывая на прилавок огромные волосатые руки и улыбаясь мальчику. Один из передних зубов у него был золотой, а другой – серебряный. Тут я впервые за все время удивился, где он, черт возьми, ухитрился раздобыть такую серебряную коронку. Странно, что я никогда об этом раньше не задумывался. Бифштекс был не из тех, с кем можно поболтать, говорил он только при необходимости. Он просто кормил людей, произнося как можно меньше слов.

– Да как я вообще смогу есть? – спросил парнишка. – Сковали меня, как лютого уголовника. – Глаза у него наполнились слезами, и в этот момент он показался мне совсем ребенком.

– Я их освобожу, – сказал я. – Так чего ты, черт возьми, хочешь? Бифштексу некогда с тобой весь день цацкаться.

– Сам не знаю.

– Принеси ему пару поджаренных яиц с беконом и стакан молока. Хочешь картошки, парень?

– Да вроде.

– Тогда еще апельсинового сока и порцию тостов. Двойную. И джема к ним.

Бифштекс кивнул и выхватил из стоящей возле плиты корзины горсть яиц. Держа в пальцах четыре яйца, он раздавил их по очереди одно за другим, не помогая себе другой рукой. Парень не отрывал от него глаз.

– А у него просто талант, а, приятель?

– Угу. Ты сказал, что снимешь с меня железки.

– Встань и повернись, – сказал я. Когда он повернулся, я открыл ключом правый наручник и закрепил его вокруг хромированной ножки стола. Теперь одна рука у него была свободна.

– И это ты называешь снять? – спросил он. – Теперь я похож на обезьяну шарманщика на цепочке.

– А где ты видел шарманщика? Их уже много лет в городе не было.

– В старых фильмах по телевизору. Именно так я и выгляжу.

– Ладно, ладно, хватит скрипеть зубами. Еще ни один мальчишка столько не скулил передо мной. Радоваться должен, что хоть позавтракаешь. Наверняка сегодня утром ничего не ел.

– Меня и дома не было сегодня утром.

– А где же ты провел ночь?

Он отбросил грязной правой рукой свисающие на глаза пряди волос.