– Тебе, кажется, не терпелось взять букера, Бампер, так что я решил спросить, не хочешь ли ты отправиться с нами. Это не будет главная контора, но благодаря твоему приятелю Зуту мы, возможно, и выйдем на нее. Что скажешь, хочешь поехать?

– Придется переодеваться в гражданское?

– Если не хочешь, то не надо. Ник с Лохматым возьмут на себя дверь, а мы с тобой сделаем фиктивную ставку из телефона-автомата на углу. Твоя форма никому не помешает.

– Ладно, тогда поехали, – ответил я, предвкушая активные действия, и довольный, что не придется переодеваться. – Никогда еще не ездил на рейд детективов. Нам что – нужно будет сверить часы и все такое?

– Я вышибу дверь, – усмехнулся Ник. – Лохматый станет у окна и поглядывать на тебя с Бампером в телефонной будке на углу. Когда ставка будет сделана, Лохматый увидит ваш сигнал, даст мне знак, что все в порядке, и тут двери конец.

– А ведь тебе тяжеловато будет пинать дверь в своих тапочках на резиновом ходу, а, Ник?

– Прямо в точку, Бампер, – улыбнулся Ник. – С удовольствием попользовался бы твоими чемоданами двенадцатого размера.

– Тринадцатого, – поправил я.

– Жаль, что не мне доведется вышибать дверь, – сказал Лохматый. – Ничто не доставляет мне столько удовольствия, как вышибить чертову дверь в стиле Джона Уэйна.

– Расскажи-ка Бамперу, почему ты не можешь этого сделать, Лохматый, – ухмыльнулся Ник.

– Да у меня лодыжка вывихнута и подколенное сухожилие растянуто, – пояснил Лохматый и для подтверждения прохромал несколько шагов в мою сторону. – Две недели на работе не появлялся.

– А теперь расскажи Бамперу, как это все случилось, – сказал Ник, вес еще ухмыляясь.

– Да все из-за того вонючего педика, – сказал Лохматый, стягивая с головы широкополую шляпу и откидывая назад длинные светлые волосы. – К нам поступила жалоба, что возле библиотеки околачивается педик и буквально не дает проходу каждому парню, что попадается ему на глаза.

– «Толстая мамашка», – добавил Чарли. – Тяжелый, почти как ты, Бампер. И сильный.

– Черт! – сказал Лохматый, покачивая головой, и серьезно продолжил, несмотря на ухмылку Ника. – Видел бы ты, какие лапищи у этого бугая! Ну и, конечно же, для операции отобрали именно меня.

– Потому что ты такой симпатичный, Лохматик, – сказал Чарли.

– Да, так вот, вышел я из библиотеки часа в два пополудни, побродил немного вокруг – и точно, стоит, родимый, за дубом, да такой толстый, что я целую минуту не мог разобрать, где он, а где ствол. И клянусь, более похотливого педика мне видеть еще не доводилось, потому что я только прошел мимо и сказал ему «Привет». И все, клянусь.

– Да брось, Лохматый, ты же ему подмигнул, – сказал Чарли, подмигивая мне.

– Да заткнись ты! – сказал Лохматый. – Клянусь, я только сказал «Эй, Брюсик» или что-то в этом роде, и тут он меня сцапал. Схватил! Медвежьей хваткой! Прижал мне руки! Меня чуть кондрашка не хватил, точно вам говорю! А потом начал меня трясти вверх-вниз по своему толстому пузу да приговаривать: «Ты такой красавчик. Ты такой красавчик».

Тут Лохматый встал, прижал руки к бокам и начал подпрыгивать, болтая головой.

– Вот примерно так, – сказал он. – Тряс меня, словно тряпичную куклу, а я ему говорю: «Т-т-т-ы ар-ар-рес-рес-то-ван».