– Вы слышали, что говорил Рауль, не так ли?

    Я кивнул:

    – Слышал.

    – Просить вас поехать со мной я не могу – мы с вами друг другу ничем не обязаны. Это наши местные свары. Но с другой стороны, я буду рад, если вы к нам присоединитесь.

    – Ммм... Я с удовольствием поеду с вами.

    – Отлично! Я так и знал, что вас обрадует эта новость. Готовьтесь! Мы выедем завтра утром, с рассветом.

    Сообщив мне эту «радостную» новость, Родриго направился к донжону.

    Естественно, никакого удовольствия я не испытывал. Встревать в чужую войну мне совершенно не улыбалось. Но отказаться я тоже не мог. По здешним понятиям, в лучшем случае сочтут просто невеждой. А то и трусом.

    Но какие бы чувства я ни испытывал к предстоящему нам «славному делу», следовало позаботиться о собственном вооружении. Поэтому я решил проконтролировать, как продвигается починка щита.

    Починка щита продвигалась. Тибо за этим присматривал. Собственно, она уже подходила к концу. Ремень заменили, щит покрыли новой кожей. Кузнец как раз крепил её заклёпками.

    – Готово, – наконец сообщил он нам. Мы вышли из кузницы.

    – Раскрасить бы надо, – сообщил мне Тибо. – Только это в городе. Здесь мастеров нет.

    – Добудь где-нибудь краску, и я сам его раскрашу.

    – Как скажете, господин Андрэ... А чего они тут все суетятся, не знаете?

    – Так ведь война намечается.

    – Война?

    – Ага. Ну, не совсем здесь, а в каком-то Эгиллеме. И мы с тобой на неё поедем.

    – Господи Боже!.. Что, опять на войну?!..

    – Хватит ныть! Да, опять на войну. Пойди краску поищи.

    Тибо краску нашёл. Где-то в подсобке замка.

    Красок было целых две: чёрная и белая. Чёрная немногим по виду и по качеству отличалась от смолы. Белая была больше всего похожа на известь.

    Может, это и была известь.

    Я соорудил из палочки, толстой нитки и тряпичных лоскутков две кисточки и резво взялся за раскрашивание щита. Благо образец у меня был – остатки старого изрубленного слоя.

    Тибо повертелся рядом, посмотрел на мои старания.

    – А ловко у вас выходит, господин Андрэ. Я и не знал раньше, что вы к рисованию способны.

    – Четыре года ДХШ.

    –  Чего четыре года?..

    – В далёком детстве, говорю, меня учили рисованию. Впрочем, это было так... мимолётно... Ты, наверное, и не помнишь.

    – Не помню, – честно признался Тибо.

    Уродливая зверюга со змеиным хвостом получилась что надо. Я даже пожалел, что нет ярко-красной краски – для глаз.

    – Здорово, – одобрил Тибо, когда я поставил щит у стены и отошёл на несколько шагов, чтобы полюбоваться на своё творение.

    – А ты думал... Пока его не трогай. Пусть высохнет.

    – Угу. Дайте-ка мне свой меч, ваша милость, подточить надо.

    Этим вечером мы не пьянствовали и не обжирались. Та девица, которая играла вчера на мандолине, взяла этот инструмент и сегодня. В преддверии военной кампании она порадовала нас несколькими героическими песнями.