Пьер сглотнул, переводя дух, потом согласно кивнул:

    – Рауль.

    Я напряг память: тот самый сосед, чью жену испанец выбрал в качестве дамы сердца. Соперник-союзник.

    Недоверчивое выражение покинуло физиономию дона, а на смену ему явилось всегдашнее энергичное оживление.

    – Наконец-то!.. Много с ним людей?!.. Отвечай, дурак! Чего молчишь?! Ну?!

    – Двое.

    На лице Родриго отразилось сильнейшее разочарование.

    – Двое?! Всего двое?

    – Да, господин. Сказали – говорить с вами хотят.

    Родриго вздохнул. Помолчал. Подумал:

    – Беги к Раулю. Откройте нижние ворота...

    Когда Пьер убежал, Родриго пробормотал себе под нос:

    – Посмотрим... Может, – тут в голосе испанца проскользнула слабенькая надежда, – он о месте для сражения приехал уговориться?

    Через минуту во двор въехали те трое, которых я видел со стены. Дон Родриго помахал рукой, привлекая к себе внимание.

    Виконт Рауль де Косэ оказался приземистым, широким в кости мужчиной лет сорока пяти. Одет в кольчугу, а поверх оной – красивый чёрный жилет со вшитыми в него металлическими кольцами. Кольчужный капюшон закрывал голову Рауля, оставляя открытым только лицо. Из-под капюшона выбилась наружу прядь светлых волос. Шлем и щит приторочены к седлу.

    – Здравствуйте, Рауль! – жизнерадостно приветствовал его испанец. – Как здоровье госпожи Антуанетты? Здоровы ли дети?

    – С ними всё в порядке, – буркнул виконт.

    – Вы знаете, что я всегда рад видеть вас, виконт. Однако чему я обязан чести лицезреть вас именно сегодня?

    – Родриго, – оборвал Рауль этот возвышенный тон, – ты слышал про новую папскую буллу?

    Испанец кивнул:

    – Да, о чём-то таком болтали мы тут на днях с одним проезжим...

    – Роберт де Вигуэ тоже про неё слышал.

    – Ну и что?

    – Он осадил Эгиллем.

    – Что – снова?!!

    Рауль кивнул. От избытка чувств Родриго скрипнул зубами и с силой хлопнул кулаком по открытой ладони.

    – Вот подлец! И это после того, как они с Бернардом на Евангелии поклялись друг другу в вечном мире!

    – Какое теперь это имеет значение? – спросил Рауль. – В булле что сказано? «Католики освобождаются от всех обязательств перед аженойцами и прочими еретиками». А то, как Бернард относится к патаренам, всем известно. В его замке они живут как у себя дома.

    – А Роберт что – решил изобразить из себя истинного католика?

    – Похоже, что так.

    – Мерзавец! Да Иуда Искариот больший католик, чем он!.. И это после того, как он дал слово чести!

    – Родриго, я тебе повторяю – в булле чёрным по белому написано: «освобождаются от всех обязательств». От всех, понимаешь?

    – От слова чести дворянина может освободить только Господь Бог. Ни один человек – ни сеньор, ни священник, ни король – этого сделать не может.

    – Ты это Папе Римскому скажи. И Роберту.

    Эти слова слегка остудили вспыльчивого Родриго и перевели его мысли из сфер рыцарской этики в область сугубо практическую.