— Похоже, лукавый охромел, — почти весело произнес он. — Хотя я никогда не слыхал, что у него копыта как у быка.

Дрожа всем телом, я взял у него поблескивавшее в свете факела копыто. Как и сказал Сигурд, скорее всего, оно принадлежало корове или быку, хотя в этом сатанинском капище наверняка можно было найти любую мерзость. Я отдал его Сигурду, вспомнив сказанные шлюхой слова: «Они привели с собой вола. Он жутко ревел. Мы даже подойти к ним боялись».

— Как ты думаешь, что они здесь…

Я не мог заставить себя сформулировать вопрос до конца. Куда менее впечатлительный Сигурд спокойно отбросил копыто в сторону и, вновь обведя взглядом стенную роспись, произнес:

— Ты спрашиваешь меня о том, что они здесь делали? Что еще можно делать с волом в укромной пещере? Я думаю, они здесь ели.

10

Мы оставили позади цветущую и исполненную греха долину и поспешили назад. Увиденное в пещере так потрясло меня, что на какое-то время я напрочь забыл о турках, однако теперь то и дело озирался по сторонам и вздрагивал при каждом шорохе или треске ломающейся ветки в придорожном подлеске. Я никак не мог избавиться от мучительного ощущения, что ненароком увидел то, за что мог поплатиться не только жизнью, но и душой.

— Помнишь алтарный образ? — спросил я у Сигурда. — Человек совершает ритуальное заклание быка. Не сомневаюсь, что Дрого и его спутники совершали в пещере тот же самый обряд.

Сигурд замотал головой, не отрывая глаз от дороги:

— По меньшей мере двое из них любили Господа так, что изрезали свое тело крестами. Люди, приносящие жертвы давно забытым языческим богам, не стали бы украшать себя подобными знаками.

— Выходит, они проделали столь долгий и опасный путь и спустились в это тайное древнее святилище лишь для того, чтобы отобедать?

— Направляясь в долину, населенную страстными женщинами, они могли преследовать и иные цели.

— А как же их кресты?

— Ну тебя! — фыркнул Сигурд и внезапно насторожился. — Что это?

Я остановился и схватился за рукоять меча.

— Ты о чем?

Не успел я договорить, как услышал отдаленный грохот, походивший на рокот грома или камнепада. С каждым мгновением звук становился все громче и зловещей. Так могли грохотать только конские копыта. Я обвел взглядом неглубокую, поросшую кустарником ложбинку: растительность была слишком чахлой для укрытия. О том же, чтобы добраться до ее края, уже не могло идти и речи.

— Занять оборону!

Сигурд развернулся в сторону Дафны, опустился на одно колено и выставил перед собой огромный щит. Его люди рассыпались веером, сомкнув щиты в сплошную стену, которая, впрочем, вряд ли смогла бы остановить неприятеля. Я втиснулся рядом с Сигурдом, извлек свой меч и стал лихорадочно думать об Анне, о своих дочерях Зое и Елене и о гибельном проклятии, настигшем меня в пещере.

— Жаль, копий нет, — пробормотал сидевший слева от меня варяг. — С копьями оно было бы вернее.

— Но не против их стрел, — возразил Сигурд, с силой ударив в землю рукоятью топора.

Он хотел сказать что-то еще, однако в этот миг из-за пригорка показался конный отряд. Выглянув из-за щита Сигурда, я увидел изогнутые шеи рвущихся вперед скакунов, взметающие грязь копыта и лес копий над головами всадников. Я сидел достаточно низко и видел только первых всадников, а также море конских ног и лес копий. Надеяться нам было не на что.

— Танкред! — Сигурд выкрикнул это, когда конница замедлила продвижение и мы увидели развернувшийся на ветру боевой штандарт.