— Деметрий Аскиат.

— Никогда не слышал от него этого имени.

— Он просил меня найти убийцу Дрого из Мельфи.

— Дрого?

Имя это наверняка было известно Танкреду, однако я так и не смог понять, какие чувства вызывал у него убитый, ибо в этот самый момент мы вновь услышали стук копыт, на сей раз со стороны города. Лейтенанты Танкреда приказали своим воинам рассредоточиться по ложбинке. Сигурд, я и варяги расступились, чтобы не мешать им, и повернулись лицом к новой опасности.

— Христиан здесь быть не должно. — Танкред смотрел на дорогу. — Это, конечно, турки.

— Если нам повезет, это будет торговый караван, — сказал один из норманнов.

Танкред смерил его презрительным взглядом.

— Ты полагаешь, такой звук издают навьюченные мулы?

Конечно же, это были не мулы. Не успели эти слова слететь с его уст, как из-за поворота в нижней части долины выехал турецкий отряд примерно из двадцати всадников в тюрбанах, надетых прямо на инкрустированные медью шлемы, верхушки которых поблескивали на солнце. Часть из них была вооружена копьями, у остальных на плечах висели луки. Турки ехали свободным строем, видимо не ожидая встречи с неприятелем.

— В атаку! — скомандовал Танкред и, взяв копье наизготовку, пришпорил коня.

Норманны — их было не меньше пятидесяти — понеслись на врага, пытаясь воспользоваться его минутным замешательством, мы же остались на прежнем месте.

Турецкие лошадки были заметно меньше норманнских, однако превосходили их резвостью и к тому же привыкли скакать по горам. Едва завидев норманнов, турки развернули своих лошадей и обратились в бегство. Они находились уже у подножия отвесных утесов, за которыми исчезала ведущая в город дорога, однако расстояние между ними и преследователями заметно сократилось.

— Лучше бы Танкред туда не совался, — заметил Сигурд. — Боюсь, как бы ему не пришлось туго.

В следующее мгновение трое турок развернулись в седлах и осыпали передовых норманнов градом стрел. Лошади заржали и взвились на дыбы, едва не сбросив седоков, после чего расстояние между турками и норманнами вновь увеличилось. Впрочем, за утесом дорога становилась почти прямой, и там норманны могли вновь нагнать турок.

Проводив турецких конников взглядом, я стал осматривать округу. Там, где дорога уходила за утес, виднелась зеленая долина, полого спускавшаяся к реке; справа от меня находился идущий параллельно дороге гребень, заканчивающийся мощными утесами.

Я перевел взгляд на вершину утеса. Основная часть норманнов находилась сейчас возле его подножия. И тут я внезапно заметил, как на вершине что-то блеснуло. Турецкие всадники туда забраться не могли, для этого у их лошадей должны были вырасти крылья. Скорее всего, это был родник или лужа.

— Вот дерьмо! — произнес Сигурд таким тоном, словно уронил себе на ногу тяжелый щит или напоролся на колючий куст.

Я проследил за направлением его взгляда и непроизвольно ахнул. Двое норманнов упали наземь, словно поверженные незримой рукой. На колени рухнула и одна из лошадей. Только теперь я понял, что это был за блеск. На краю утеса стояли турецкие лучники и обстреливали угодивших в засаду норманнов.

— За мной!

Повесив щит на плечо, Сигурд дернул меня за руку и понесся к утесу. Варяги последовали за ним, карабкаясь по камням и продираясь сквозь заросли можжевельника. У меня в ушах стоял лязг доспехов. Мышцы мои горели от напряжения. Я боялся оступиться и потому старался смотреть себе под ноги, лишь изредка взглядывая вперед и моля Бога о том, чтобы увлекшиеся расстрелом норманнов турки не заметили нашего приближения.

Следуя за Сигурдом, мы обогнули долину и оказались на северном гребне.