Мистраль неохотно дал увести себя в контору, хотя дуновение прохладного кондиционированного воздуха немедленно принесло ему чувство облегчения.

Они вошли в небольшой конференц-зал, уставленный кожаными креслами и диванами. Все стены были увешаны фотопортретами прославленных гонщиков.

— Хотите чего-нибудь прохладительного? — спросил Карони.

— Нет, спасибо. Ничего не нужно, — ответил Мистраль, рассматривая фотографии в рамках.

— Командор придает большое значение знакомству с вами, синьор Вернати. Скажу вам больше: не ссылайтесь на меня, но вы один из очень и очень немногих людей, с кем он пожелал встретиться лично.

Великий Энцо Феррари вскоре присоединился к ним и сразу же покорил Мистраля своим сердечным радушием.

— Я очень рад наконец-то встретиться с вами, — сказал он, крепко пожимая руку гонщику. — Мои люди положили на вас глаз уже очень давно. Я слышал о вас прекрасные отзывы. Это правда, что вы и в двигателях разбираетесь?

— Я давно уже с ними работаю. Меня можно считать приличным механиком, особенно если требуется скрутить проволочкой пару старых железок, — пошутил Мистраль.

Феррари сел в кресло, жестом приглашая Мистраля занять место напротив себя. Молодой человек ощутил на себе его изучающий взгляд, проницательный и острый, но не почувствовал смущения.

— Я ценю скромность в молодежи. Не люблю бахвальства, — продолжал Феррари. — Но я пригласил вас в Маранелло, конечно же, не по этой причине. Нет, никак не по этой, — добавил он, покачивая головой. — Я, как и любой конструктор гоночных машин, люблю находить пилотов, достойных меня и моих «болидов». В этом я похож на Чаплина. Вы меня понимаете? Я создал себя самого и окружающий меня мир по своему образу и подобию. Когда я выпускаю новую спортивную машину, то немедленно начинаю искать пилота, который смог бы играть на ней, как на скрипке. Поэтому должен сразу же предупредить вас: в тот самый момент, когда гонщик вступает в команду Феррари, мы с ним заключаем нечто вроде брачного договора, и этот договор предусматривает совместное владение имуществом из расчета пятьдесят на пятьдесят. Если бы у меня не было превосходных гонщиков, я ничего не сумел бы создать. С другой стороны, хороший пилот может проявить свои лучшие качества, только если работает со мной. Видите ли, синьор Вернати, я утверждаю, что автомобиль — это сумма технологии, вершина инженерной мысли, но если за рулем сидит идиот, все усилия, ушедшие на его создание, можно считать потраченными впустую.

— Вы очень ясно выразились, командор, — улыбнулся Мистраль, припоминая множество анекдотов, окружавших имя великого чудака.

— Давайте вернемся на грешную землю. К нам с вами, синьор Вернати. Мое предложение таково: вы становитесь членом моей команды. Поверьте, вы никогда об этом не пожалеете.

Мистраль вспомнил о рукопожатии, которым обменялся с Джонни Грэем при заключении договора, хотя фактически еще ничего не было подписано: он только собирался съездить в Англию. Участвовать в гонках на «Феррари» — это была золотая мечта любого пилота.

Старик преподносил ему уникальную возможность на серебряном блюде. Ему хотелось биться головой об стену, настолько невыносимо было разрываться между желанием принять заманчивое предложение и намерением сдержать слово, данное англичанам. Он не решался заговорить, и Феррари, нахмурившись, взглянул на него с подозрением.

— В чем дело, Вернати? Можно подумать, я вам сделал непристойное предложение, — пробормотал он сквозь зубы.