— Я тебе не верю. Не такой ты человек, чтобы отказаться от пятикратного чемпионства. В этом году тебе не повезло, но на будущий год все может быть иначе.

— Мне тридцать восемь лет. Я слишком стар для гонок, — задумчиво возразил Мистраль.

— Только не надо мне заливать. Ты не из тех, кто может выпустить из рук баранку из-за аварии, — стоял на своем Джанни.

— Ты слишком мало знаешь мир спорта. Наверное, поэтому ты и не можешь меня понять. Когда пилот попадает в аварию и не может объяснить себе, в чем же он ошибся, это означает, что он дошел до точки. А теперь извини, я тебя оставлю: меня ждет массажист, — попрощался Мистраль, поднимаясь.

— Еще минутку, Мистраль, — окликнул его Джанни. — Если ты решил завязать, чего же ты так стараешься привести себя в форму?

Мистраль ничего не ответил. Идя за ним следом, Джанни добавил:

— В любом случае, я приехал повидаться не только с тобой. У меня назначена встреча с Фьяммой.

— Знаю. Она ждет тебя в своей комнате. Ждет не дождется вот уже несколько дней, — ответил Мистраль, направляясь к гимнастическому залу.

Джанни Штраус огляделся. Ему никогда раньше не приходилось бывать в этом доме, и он не знал, где найти комнату девочки. Она бесшумно возникла на пороге и протянула ему руку.

— Добрый день, синьор, — сказала она тихо.

Джанни улыбнулся ей. Сегодня, в клетчатой плиссированной юбочке из шотландки и синем кардигане, она показалась ему выше ростом, чем в первый раз. Длинные шелковистые волосы были распущены, на лбу — небольшая челка.

— Ты сегодня такая хорошенькая, — сказал он, пожимая ей руку.

— Значит, в прошлый раз я не была хорошенькой?

— Сегодня ты еще лучше, — заверил ее Джанни.

— Вы тоже хорошо выглядите, синьор.

— Ты так и не сможешь назвать меня по имени?

— Я все никак не привыкну. Но я постараюсь. Пойдемте со мной, я провожу вас в свою комнату, — сказала она радушным тоном настоящей хозяйки дома.

У Джанни вообще не было ни малейшего представления о том, что такое дети, но комната Фьяммы поразила его. Он был уверен, что в мире просто не существует второй, подобной этой. Одна из стен просторной комнаты была сплошь зеркальной и отражала остальные, окрашенные в небесно-голубой цвет, разрисованные бело-розовыми облачками и малиновками в полете. На белой постели во множестве лежали подушки, украшенные ленточками и обшитые кружевом. В комнате стояли также кресла, обитые материей светлых, пастельных тонов, и книжные полки. Книги и коробки с играми были расставлены на них в безупречном порядке.

— Садитесь, — пригласила она, — нам сейчас подадут чай.

— А зачем эта зеркальная стена? — спросил он.

— Чтобы я могла себя видеть. Я очень часто смотрюсь в зеркало. Это мне помогает лучше узнать себя и контролировать свои движения. Я, можно сказать, выросла, глядя в зеркало. Для нас, даунов, очень важно иметь большое зеркало, чтобы все время смотреть на себя, — объяснила она, как учительница, дающая урок.

— Я всегда чувствую себя немного неловко, когда я с тобой, — признался он. Простодушие Фьяммы лишало его привычной уверенности в себе.

Фьямма восприняла слова Джанни как комплимент и улыбнулась.

— Вы хотели меня видеть. Почему? — спросила она, переходя сразу к делу.

— В прошлый раз мы говорили о нашем отце, — начал он. — У Петера Штрауса была огромная прекрасная вилла на озере Комо.

— Я знаю. Мне мама рассказывала. Она жила там несколько лет, пока наш отец был жив.