Воркующий голосок стюардессы объявил о скорой посадке в аэропорту Линате. Со свойственной ему выдержкой и собранностью, выработанной годами суровой умственной дисциплины, Жан-Луи отбросил посторонние мысли и сосредоточился на предстоящем консилиуме у постели Мистраля Вернати, то есть на том, что являлось насущным в данную минуту. Графиня Онфлер встретила его в аэропорту. Жан-Луи Кустадье всегда был подвержен воздействию женских чар и, пока она, сидя в автомобиле, мчавшем их к городу, говорила о Мистрале, не сводил глаз с ее изящно сплетенных, длинных и стройных ног.

Графиню Анриет-Шанталь Онфлер сопровождал ее собственный адвокат Анри Жироду, совладелец юридической конторы «Руссель, Мандражье и Жироду», которая специализировалась по международному частному праву и считалась одной из лучших во Франции. Всю дорогу говорила только она, выражая опасение, что курс лечения, прописанный больному в госпитале в Милане, ничего, кроме вреда, не принесет его здоровью. Жан-Луи внимательно слушал, сохраняя полнейшую невозмутимость.

— Единственное, чего я хочу, это перевезти Мистраля в Париж, — подчеркнула Шанталь, — пока эти некомпетентные итальянцы не угробили его окончательно.

Вновь обретя свое обычное самообладание, Жан-Луи слушал ее с непроницаемым видом и без комментариев. Он дал слово Флоретте, что сделает все от него зависящее, чтобы не допустить перевода гонщика в другую больницу. Он дал ей это обещание с легким сердцем и с чистой совестью: высоко ценя знания и опыт итальянских коллег, профессор не сомневался, что в Миланском госпитале Мистраль находится в надежных руках.

— Вы прекрасно понимаете, профессор, что по закону ближайший родственник, а в нашем случае таковым является законная супруга, — подчеркнул адвокат Жироду, — имеет право выбрать для пострадавшего лечебное заведение, представляющееся ему наиболее подходящим.

Хирург продолжал слушать, ничем не выдавая своих мыслей и лишь предвкушая удовольствие от встречи со старым другом и коллегой Альдо Салеми, которого не видел много лет.

— Я считаю, что главное сейчас как можно скорее осмотреть пациента, — произнес он наконец, чтобы прервать затянувшееся молчание, и посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось еще полчаса.

Они прибыли в госпиталь с небольшим опозданием, вызванным автомобильными пробками в центре города, где движение было особенно сильным.

Встреча с Альдо Салеми в отделении интенсивной терапии, куда Шанталь и ее адвокат допущены не были, прошла сердечно. Жан-Луи сразу же отметил, что Мистралю обеспечены лечение и уход на уровне самых современных, первоклассно оборудованных клинических центров. Несмотря на коматозное состояние, в его здоровье наметились явные признаки улучшения, хотя осмотрительные врачи, наученные многолетней практикой, проявляли пока лишь сдержанный оптимизм в своих прогнозах.

— Десять часов спустя после операции мы отметили спонтанные дыхательные движения и удалили трубку из трахеи. Теперь больной дышит самостоятельно, — пояснил Альдо Салеми. — Отека мозга, к счастью, удалось избежать.

— Признаки выхода из комы? — спросил француз.

— Суди сам, — ответил Салеми. — Зрачки наконец-то выровнялись, реагируют на свет. Сухожильные рефлексы пока отсутствуют. Повторную томографию собираемся сделать прямо сейчас.

— Отлично, — кивнул Кустадье.

— Можем подождать результатов у меня в кабинете, — предложил Салеми, — если не возражаешь.

Жан-Луи дружески хлопнул его по плечу и улыбнулся в ответ на улыбку итальянца:

— Лучше не придумаешь.

Через несколько минут Салеми и Кустадье сидели, удобно устроившись в креслах, и вели дружеский разговор, какой обычно завязывается между коллегами, которые давно знакомы, уважают друг друга и годами не видятся.