– Нет. – Кристина старалась избегать его взгляда.

– Тогда что?

Она молчала, не зная, что сказать. Адриан взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Скажите и позвольте помочь вам преодолеть эту глупость…

– Вы, – откровенно ответила Кристина.

Ответ ошеломил Адриана, но он тут же спрятал недоумение за очаровательной и самоуверенной улыбкой.

– Я так не думаю. Уверен, если бы мы были в доме только вдвоем, то стали бы близки еще неделю назад.

– Неделю назад… – Кристина подняла брови. Ну и наглец! Но она не позволила этому нелепому предположению сбить себя с толку. – Дело в вас, – настаивала она, – в том, какой вы.

– Какая вы, – передразнил Адриан. – Чопорная, педантичная миссис Пинн. Почему бы вам немного не расслабиться? Томас говорит, что вы вполне способны на это.

– Вы не имеете права обсуждать меня с Томасом.

Снова уверенная улыбка.

– Могу сказать то же самое вам. Вы не имеете права обсуждать меня с Эванджелин. Или с графом Мартингейтом. Или с Лили на утренней прогулке. С любым, с кем вам удается на десять минут укрыться в укромном уголке. Хотя, к счастью для меня, это случается нечасто, поскольку вы, похоже, опасаетесь людского общества. Почему, Кристина? Вы так отчаянно хотите быть со мной, что не можете смотреть мне в глаза. И я горячо желаю оказать вам услугу…

– Оказать услугу?! – Она яростно оттолкнула его и попыталась встать на ноги, но мокрые чулки заскользили по полу. Унижение за унижением! Ей удалось подняться на колени. – Вы осел! Напыщенный, самонадеянный осел! Я имею полное право защищать себя.

– От чего?

– От… – Кристина не могла подобрать подходящих слов, чтобы поставить его на место. – От… того, как вы и вам подобные станут ко мне относиться! От вашего мнения о разведенной женщине!

– И каково же оно?

– Жалкая, одинокая или… – Кристина буквально выплюнула следующее слово: – Или потаскуха!

Лицо Адриана утратило выражение уверенности. Он был изумлен.

– Кристина, никто не станет говорить о вас дурно. Я этого не допущу.

– Вы не можете контролировать мысли других людей.

– Меня не волнует, что они думают.

– А меня волнует! Меня волнует, что я сама о себе думаю. Я стала бы дурно думать о себе, понимаете? Я не хочу быть жалкой. Не хочу быть потаскушкой. Должно же у женщины быть еще какое-то положение, кроме жены, старой девы или любовницы богатого мужчины.

– Монахиня, – сухо подсказал Адриан. – Христова невеста. – Он довольно неловко поднялся. Одна нога явно двигалась с трудом. – Кристина, вы должны ответить самой себе на несколько вопросов. И смириться с тем, что другие люди не всегда способны вас понять. Это называется повзрослеть.

Ей не понравились его слова. Они слишком походили на правду.

– Что у вас с ногой? – спросила она.

– Мне пора.

Но Кристина заметила, как Адриан вздрогнул, когда оперся на левую ногу.

– Что у вас с ногой? – повторила она.

– Я был ранен, – отмахнулся он и взял сюртук. – Нога беспокоит меня, когда я очень устаю. Хорошее прогревание обычно помогает. Где мой жилет? – Жилет лежал на полу. – Будьте добры, подайте мне его.

Кристина подчинилась. Адриан взял жилет и поднял ее на ноги.

Носком башмака он поддел подол ее платья.