А тут еще «кабрели» вроде тех, что сейчас уставились на него. Адриан тайком подмигнул им, они ответили улыбками и отвели глаза.

Настоящий Кабрель как бы случайно оказался в руках французов, которые его периодически допрашивали. Разумеется, он почти ничего не знал.

Адриан в сотый раз проигрывал в уме последнюю ночь августа. Он тогда был так занят Кристиной, что почти не вспоминал о Кабреле.

Кристина. Он был ошарашен, увидев ее тогда в гостинице. Потом, когда пересекали пролив, она ужасно болела. Адриан решил, что страшно ее напугал. Ему пришлось это сделать, чтобы заручиться ее сотрудничеством. Но то, что происходило с ней в те несколько благословенных тихих часов, нельзя назвать страхом. Кристина была в оцепенении.

Оказавшись во Франции, она пришла в себя. Как только они пересекли пролив и устроились на постоялом дворе, ее страхи испарились вместе с морской болезнью. Она по самый бриллиантовый эфес воткнула галстучную булавку в плечо мужчине, которого с ней Адриан оставил. Громкая перебранка наверху оповестила всех на постоялом дворе, что англичанка чем-то разгневана.

В тот раз настоящий Кабрель участвовал в деле. Адриан умышленно попадался ему на глаза, пока Кабреля успешно не «потеряли», оставив в руках врага.

Восстановив в памяти все детали, Адриан снова уверил себя, что от остальных его отличает только то, что он путешествует с безумной скандалисткой.

Безумная скандалистка, с нежностью подумал он. Единственное светлое пятно в его жизни. Ему не терпелось увидеть Кристину, поговорить с ней.

– Колетта… – Адриан обхватил за бедра проходившую мимо хозяйку. Она остановилась, ее усталое лицо от улыбки стало хорошеньким. – Принеси мне большой кусок сыра, я возьму его домой. – Отпустив Колетту, он потянулся к кошельку.

– Только сыр?

В одной руке она держала две пустые кружки, другой откинула волосы со лба, потом сунула ее под толстый свитер и шерстяную рубашку Адриана. Придержав ее руку, он вытащил из кошелька несколько ассигнаций. Колетта добродушно толкнула его, потом увидела деньги.

– Никаких пустых бумажек, – тихо, но твердо сказала она, прихватив со стола пустую кружку Ле Сента. – Твердую монету. И не доноси больше на меня! Надоели мне эти обыски.

Адриан, усмехнувшись, снова полез в кожаный кошелек. Кафе имело тайные запасы продовольствия. Париж страдал, а такие, как Колетта, процветали. Еды было мало, но у Колетты всегда можно было что-нибудь достать за отдельную плату. И Ла Шассе периодически сообщал об этом в комитет.

– Сколько с меня?

Хозяйка задумчиво посмотрела на него и пожала плечами:

– Ничего. С тебя сегодня ничего.

– Тогда я просто обязан донести на тебя. За попытку подкупа официального лица. Позор! – озорно подмигнул ей Адриан.

Колетта уперла руки в бока, пустые кружки звякнули у ее бедер.

– Два франка, – выдохнула она. – Почему ты доносишь на меня из-за такой мелочи, когда другие…

Адриан бросил пару монет в пустую кружку.

– Потому что я должен на кого-нибудь доносить, милочка, – объяснил он. – Районный революционный комитет установил квоту. От нас ждут пополнения списка врагов Республики. Ты ведь не хочешь, чтобы все думали, что я не исполняю свою работу? Кроме того, – улыбнулся ей Адриан, – национального агента, который приходите проверкой, здесь… тепло встречают. Он не позволит закрыть твое заведение. Так что не обижайся, Колетта. Это обязанность члена комитета с развитым чувством гражданского долга.