— Оборвался кабель! — положила трубку на аппарат, на мгновение задумалась. — Алиева и Чайка, на линию! Проверить провод до столба на дороге.

Малявина всплеснула руками:

— Они же поубиваются на кручах, товарищ младший сержант!

Давыдова ничего не ответила.

— А если налет? — сказала за начальника Зина.

— В такую грозу-то?

Зина быстро обула старые сапоги, повесила через плечо запасной телефон. Зара тем временем нашла железные когти. Девушки ступили за порог и сразу же исчезли из глаз.

А буря лютует все сильнее, дождь льет как из ведра, хлесткий, колючий. Под покосившимися стенами хаты, в разбитом чердаке зверем воет ветер; вверху небо грохочет, а внизу, под холмом, что-то трещит, будто деревья валятся…

…Зина идет за подругой, не выпуская из рук кабеля. Он мокрый, скользкий. Земля тоже скользкая — ноги разъезжаются. Глаза ничего не могут рассмотреть в густом сером мраке.

За кустами, где начался крутой спуск, Зина поскользнулась и ухватилась за колючие ветки шиповника. Зара куда-то исчезла…

Вспыхнула молния. Девушки увидели друг друга. Зара приблизилась, протянула подруге руку. Осторожно ступая, двинулись вдвоем дальше.

И опять Зина не удержалась на ногах, выпустила Зарину руку, кабель и скользнула по склону.

— Зина, Зина! — тоненький голосок Алиевой утонул в шуме грозы.

Чайка с разгона ударилась коленом о дерево и от боли едва не потеряла сознание. Когда боль немного утихла, попробовала подняться. Не смогла. Так и лежала под ливнем, уцепившись за ствол, чувствуя, что вот-вот заплачет от боли и бессильной ярости… Потом вспомнила о телефонном аппарате, нащупала его на боку…

Наконец Зина приподнялась и поползла на четвереньках.

С каждым движением боль в коленке усиливалась. Тело стало тяжелым, непослушным. Руки и ноги будто нарочно натыкались на острые камешки. Каждый раз, делая движение вперед, Зина вскрикивала.

Почему-то вспомнилась оперативная комната, чистенький столик телефонистки, за которым она раньше дежурила. Кто сейчас сидит на ее месте?.. Батальонный пост… Посреди комнаты, возле планшета, стоит офицер, за столиками — солдаты… «А ну их всех!» — зло подумала Зина. Если бы только Андрей увидел ее сейчас!.. Он заслонил бы от нее всю эту грозу, весь ветер и гром, разбросал бы все камешки и колючки, чтобы ей стало легче… Ее Андрей!.. Да ведь это он и стоит в оперативной комнате. Лицо его неспокойно, глаза тревожно смотрят куда-то сквозь стены. Милый мой, хороший друг!..

Молния очертила неподалеку фигуру Алиевой. Зина встрепенулась. Она поползла вперед сквозь серую стену дождя и натолкнулась на подругу. Алиева помогла ей подняться, и, держась друг за дружку, они опять начали искать линию…

Наконец нашли. Двинулись вдоль нее. Невысокие кусты дикой розы, шиповника, боярышника, что росли на склонах и радовали глаз цветами и красными бусинками ягод, теперь больно кололи руки, царапали лицо, вынуждая девушек все время останавливаться. Не замечая больше ни прилипшей одежды, ни вязкой глины на руках, ни дождя, который стекал по лицу, ни колючек и камней, еле волоча тяжелые набухшие сапоги, связистки с трудом пробирались по скользкому склону.

Зина уже не вспоминала ни батальонный пост, ни Андрея. В голове застряла только одна мысль, вертелось одно лишь слово, которое вобрало в себя все ее чувства и словно вспыхивало перед ней красным огоньком в темноте, — «линия…».

Метров за триста от поста, недалеко от дороги, тонкий кабель выскользнул у солдат из рук. Обрыв! Впереди лежала сваленное дерево.

Долго ползали вокруг него, ощупывали руками, липкую землю, натыкались на ветки, пока нашли оба конца оборванной линии и стянули их.