— Как вы там? — тревожно спрашивала Давыдова.

— Все в порядке, товарищ младший сержант. Разрешите возвращаться.

Они не услышали ответа. Совсем недалеко на склоне грохнул артиллерийский снаряд. Взрывная волна сбила девушек с ног, и, не имея сил ухватиться за дерево и удержаться, они покатились вниз. Оглушенные, исколотые, поцарапанные, девушки снова очутились у размокшей дороги.

Ниже, у самой реки, покрывая затихающий гул грозы, которая отодвигалась на северо-восток, начали падать мины. Сквозь гул дождя слышалась частая трескотня пулеметов. Потом все слилось в сплошной грохот, и над головами солдат промчались куда-то за холмы тяжелые снаряды. Это противник, испугавшись, что под прикрытием непогоды советские войска попытаются расширить плацдарм за рекой, открыл бешеную стрельбу.

Девушки еле поднялись на ноги. Капли дождя, стекавшие на губы, были солеными, даже себе девушки не хотели сознаться, что плакали.

Не обращая внимания на стрельбу, солдаты пытались карабкаться по скользкому склону, но все время сползали вниз. Только после больших усилий им удалось добраться до провода. Линия снова оказалась оборванной, и они долго возились, пока нашли и соединили концы.

Ветер начал стихать. Сколько прошло времени с тех пор, как они выбежали под ливень, — не представляли. Казалось, время давно остановилось. Дождь утихал, посветлело, обстрел прекратился. Уже были видны кусты, деревья, очертания недалеких холмов, девушки видели и самих себя — мокрых, замызганных с головы до ног.

За Днестром заблестели дождевые ручьи, из разорванных туч к самой земле свисали серебряные пряди. Над головой проглянул клочок голубого, умытого неба…

Хотя гроза прошла и ветер стих — только мелкий дождик еще сеялся, — силы окончательно оставили девушек. Еле поднимались они в гору, цепляясь за кусты, подталкивая друг друга.

Наконец они выбрались наверх, на ровное место. Но и здесь шли медленно, пошатываясь, точно пьяные. У Зины тоненьким ручейком сбегала по ноге кровь… У Зары все лицо было поцарапано и тоже в крови. А вокруг белым паром дымились под солнцем склоны, мокрая трава сверкала изумрудами; за Днестром, до самого горизонта, простиралась посвежевшая, омытая земля.

И тут девушки услышали в небе далекий прерывистый стон чужого мотора.

— Уже летит, проклятый!

В девичьих сердцах — теплая волна: «Успели с линией».

Зара всмотрелась в небо, увидела меж развеянных туч черную точку.

— Летишь, гадина!.. Паразит!.. — выругалась она и потрясла над головой слабым кулачком. В это время Зина вдруг пошатнулась и, осела на землю.

К ней подбежали Давыдова и Люба, промокшие и грязные. Гроза разбросала ветки на побитой снарядами крыше домика, размыла потолок, девушки еле спасли от воды боеприпасы и продукты, а затем бросились искать своих исчезнувших подруг.

Тем временем дежурный наблюдатель Рая Лубенская передавала на ротный пост тревожный сигнал «Воздух».

3

Моховцев удобнее уселся на сиденье автомашины.

— Значит, я поехал на посты, — повторил громко комбат. — Ясно? А?

— Так точно, товарищ капитан! — ответил дежурный по части лейтенант Земляченко.

— За меня остается старший лейтенант Капустин… Поехали!

Шофер включил скорость. «Козел» завихлял по улицам городка и выбежал на широкое шоссе, развороченное бомбами, гусеницами тяжелых танков и самоходок.

Капитан сидел молча, с закрытыми глазами, словно дремал. Но это только казалось. Он восстанавливал в памяти дорогу, по которой мчалась машина, сеть вносовских постов, расположенных вблизи нее.