– Ага, – Колька доверительно коснулся локтя. – Олег Иваныч пока живой был, постоянно к ней шастал. У нас про то всякий знает.

– Раньше почему не сказал? – напрягся Зотов. В этом деле могла сгодиться каждая мелочь. Лазарева - один из свидетелей, которых не проверяли. Причем свидетель повышенной ценности, особисты они тож мужики, а после любви бывает тянет откровенно поговорить.

– Забыл, – оправдался Колька.

– А теперь вспомнил?

– Мужики вчера рядили про энто между собой, я и вспомнил.

– Благодарю за службу, агент Воробей.

– Да я чего, я завсегда, – смутился Колька и поспешно отстал. 

   Жар от ран, залитых разведенным водой до синего оттенка йодом, полз по спине и груди. Глинное… Надо бы проверить, если время найдем. В висках стучали звонкие молотки, временами зрение резко ухудшалось, и Зотов шел на автопилоте, с трудом переставляя ватные ноги и шумно дыша. Лес расплывался и темнел. Километра через четыре Зотову окончательно поплохело. Он споткнулся и едва не упал.

– Во-во, еле живые остались и на тебе, снова куда-то поперли, – заворчал идущий рядом Шестаков и поддержал под руку. – Не сидится на жопочке-то? И меня горемычного истязаете.

– Может хватит уже? – простонал Зотов.

– А чего?

– Прекращай, Степан, херово и без тебя.

–А если и со мной херово, и без меня, так может я и не нужен совсем? Чего грязь понапрасну месить? По кой черт нам эта Кокоревка сдалась?

Перед выходом Зотов распустил хитрую дезу, дескатьв походном строю чапаем  в Кокоревку с наиважнейшим боевым заданием: разведать обстановку и по возможности помочь обороняющим село партизанам. Наврал, конечно. Такая подлая штука жизнь.

– Как на кой черт? – изумился Зотов. – Подсобим нашим, ка-ак ударим германцу во фланг, он и в бега.

– Ага, в бега, – фыркнул Степан. – Мы немцу, как дробина слону. И не почешется.

– Чем меньше блоха, тем она злей.

– Эт точно, – Шестаков задумчиво почесал подбородок под бородой. – Но и привыкаешь к ним быстро. Мерзопакостно поначалу, зудит во всяких потаенных местах, а потом ничего, притерпливаешься, некоторых даже в лицо узнаешь.

– Да успокойся, ни в какую Кокоревку мы не идем.

Карпин, следующий головным, сбавил шаг и прислушался.

– А куда? – удивился Шестаков.

– Побродим по окрестностям и вернемся.

– Во, это дело! – обрадовался Степан. – Воздухом, значит, подышим? Лесной воздух-то, он пользительный, от всех болезней спасает!

– Вернемся, но по отдельностии разным путем, – пояснил Зотов.

– Колись, чего задумал? – спросил лейтенант.

– Убийца сегодня ночью должен прийти, так?

–Скорее всего.

– Решетов в санчасти будет один?

– Ну один. Он же приманка.

– Вот. Он приманка, а мы охотники. К вечеру незаметно вернемся в лагерь, засядем в госпитале и будем ждать. Дальше как карта ляжет.

– Незаметно? – фыркнул Карпин. – Ты никак шапкой невидимкой обзавелся? За ней в последнее время шастал, весь загадочный такой из себя? К Бабе-Яге? К лесу передом, к тебе задом?

– Не получится незаметно, – согласился Степан. – Только ежели ход подземный копать, аки кроты.

– Ваш головастый командир все продумал, – успокоил Зотов и напустил туману. – Скоро сами увидите, осталось немножечко потерпеть. Ты, Степан, не отвлекайся, веди.

– Веди туда, не знаю куда, – насупился Шестаков. – Видал я это Малькинское болото, ничего тама нету, окромя тины, утопленников и огромадных лягух.