По восточной дороге они пересекли всю Англию, останавливаясь лишь на ночлег в Питерборо, Донкастере и Дареме. В самом конце путешествия им пришлось свернуть с хорошей дороги, ведущей в Берик. Они двигались в глубь страны, держа путь на Ньюкасл-апон-Тайн. Проезжая вдоль деревушек, карета долго петляла по равнине. Но вот наконец показались горы Чевиот-Хиллз. Оказавшись в Шотландии, Миллисент с восхищением разглядывала покрытую оврагами и холмами землю, старинные монастыри, окруженные поселениями, развалины бесчисленных крепостных башен и замков. Это зрелище завораживало.

Карета тряслась и подскакивала на камнях. Миллисент перевела взгляд с пустынного пейзажа за окном на хмурое лицо мужа. Сегодня днем ей неожиданно пришло в голову, что новые тревоги и волнения, связанные с поездкой в Баронсфорд, были вызваны не только неуверенностью в себе, но и нежеланием видеть страдания Лайона.

А лорд Эйтон действительно страдал. Это было очевидно.

— Ты расскажешь мне о Баронсфорде?

Лайон так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу ответил.

— А что бы ты хотела услышать?

— Вы с братьями выросли здесь?

Эйтон не смотрел на жену. Казалось, он не слышал вопроса. После первого знакомства с вдовствующей графиней и сэром Оливером у Миллисент не было особого желания узнавать о двух других братьях Пеннингтон, но по дороге в Баронсфорд Миллисент не могла не думать о том, что терзающая Лайона боль связана с семейной враждой.

— Да, все мы выросли здесь, — с трудом ответил Эйтон.

— Это место было для вас домом? Лайон хмуро взглянул на жену.

— Что ты имеешь в виду?

— Наш новый управляющий рассказывал мне, какое впечатление произвел на него Баронсфорд, когда он впервые его увидел, — объяснила Миллисент. — Гиббз описывал волшебный сказочный замок и великое множество дорожек, оплетающих со всех сторон высокие утесы, выходящие на реку Туид. Он восхищался живописным лесом, озером, великолепными садами, газонами, ледниками и так далее. Но он говорил лишь о тех красотах, что окружают замок.

— Внутри замок не менее красив. Его реконструкцией занимался сам Роберт Адам.

— Да, Гиббз упоминал об этом. Но был ли Баронсфорд настоящим домом, где была бы счастлива вся семья?

Лайон задумался, прежде чем ответить.

— Было время, когда Баронсфорд олицетворял такой дом.

Миллисент ждала, что Эйтон добавит что-то еще, но он промолчал. Она снова принялась смотреть в окно, понимая, что не следует докучать мужу, если ему не хочется разговаривать. Особенно сейчас, когда он вот-вот столкнется лицом к лицу со своим прошлым. Тем самым прошлым, которое сделало его калекой.

Миллисент не сомневалась в Лайоне. Они никогда не говорили об этом вслух, но леди Эйтон знала, что муж любит ее. Она поехала вместе с Лайоном, чтобы оказать ему поддержку, а не для того, чтобы требовать к себе внимания.

Их колени соприкоснулись, но Эйтон не заметил этого. Сидя напротив мужа, Миллисент с тревогой вгляделась в его искаженное мукой лицо, похожее на неподвижную маску. Пытаясь проследить за взглядом Лайона, леди Эйтон выглянула в другое окно.

На каменистой возвышенности, окутанный пеленой дождя и тумана, темнел мрачный громадный замок.

— Они солгали посыльному, не сказали ни слова о том, что лорд Эйтон и его жена отправились в Шотландию, — пояснил Платт. — Если бы ваш Гарри по дороге обратно не встретил случайно в деревне Неда Кранча, я бы сейчас ехал в Хартфордшир, полагая, что мне предстоит встреча с леди Эйтон.

После утреннего приступа у Джаспера Хайда почти не осталось сил.