Мэри Пейдж любила свою работу. Очень скоро она полюбила и Мелбери-Холл, и всех его обитателей. Появление в доме графа Эйтона и его людей не доставило экономке особых хлопот. Мэри даже показалось, что ее хозяйка (да и вся прислуга в Мелбери-Холле) легко приспособилась к переменам.

Мэри сидела перед очагом в комнате для прислуги и занималась рукоделием, когда там появились лакеи лорда Эйтона. Они еле плелись, уныло опустив головы. Миссис Пейдж украдкой разглядывала их. Через несколько минут в комнату вошел высокий шотландец, и Мэри почувствовала, как внутри все затрепетало. Это случалось всегда, как только она его видела. Заметив встревоженное лицо камердинера, Мэри догадалась, что это неспроста.

— Добрый вечер, мистер Гиббз. У вас с мальчиками сегодня выходной?

— Да. Хотя, должен сказать, нам это совсем не по душе, миссис Пейдж. Ваша госпожа захотела остаться одна с его светлостью сегодня ночью. Эта девочка еще не знает, что ее ждет.

— Неужели?

— Да, мэм. — Шотландец нахмурился и присел на скамью рядом с Мэри.

— Не подумайте ничего плохого, сэр, я очень люблю свою госпожу, но она ведь уже второй раз замужем. Я хочу сказать, что она все знает.

Шотландец удивленно посмотрел на нее.

— В каком смысле, миссис Пейдж? Мэри залилась румянцем.

— Я просто пошутила, чтобы вас успокоить, мистер Гиббз.

— Ох, ну надо же. Приятно слышать, миссис Пейдж. Значит, я вам не совсем уж безразличен, если вы решили со мной пошутить. Всю последнюю неделю вы даже не считали нужным отвечать на приветствие одинокого шотландца.

— Я уверена, что вела себя вежливо, сэр.

— Вежливо. — Гиббз вздохнул. — Вот как?

Мэри бросило в жар. Несмотря на суровое обращение со слугами, она считала шотландца весьма привлекательным мужчиной. Экономка улыбнулась, вспомнив, как Вай охарактеризовала графского камердинера, обсуждая с другими служанками появление чужаков. Они тогда чуть не лопнули от смеха. «Да, он довольно красивый, — сказала Вай, — если вам нравятся волосатые обезьяны».

— А теперь вы улыбаетесь. — Темные глаза Гиббза внимательно разглядывали экономку. — И чем же можно объяснить это небесное сияние?

— Ох, даже не знаю, — игриво ответила Мэри. — Я знаю, что Миллисент отлично позаботится о графе. Лучше сиделки и не придумаешь.

— Честно говоря, я больше беспокоюсь о ее светлости. Сомневаюсь, что нашей девочке доводилось видеть кого-нибудь в припадке ярости. Граф в отвратительном настроении.

— Насколько я слышала, ей пришлось много вытерпеть из-за крутого нрава покойного мужа, который был сущим дьяволом, сэр. Думаю, вы можете о ней не беспокоиться. — Мэри похлопала шотландца по руке. — Она справится с ним, мистер Гиббз. Хозяйка сумеет его обуздать.

Гнев отзывался пульсирующей болью в голове. Лицо и шея горели. От ярости грудь превратилась в узел напряженных мышц. Если бы он мог дотянуться до горла этой женщины, он убил бы ее и с легкой душой отправился на виселицу.

Но шансов было немного. Настырная дамочка была слишком далеко от постели, и он никак не мог до нее дотянуться. Она подвинула кресло, привела в порядок стол и расхаживала по комнате, словно ничего особенного не происходило. Эта проклятая ведьма держалась как ни в чем не бывало и притворялась, что она тут ни при чем. Она даже настроила слуг против него, а он считал их верными и преданными псами. Они послушно построились в шеренгу и покинули спальню по ее команде, словно безмозглые коровы, которых поманили вкусной едой.