— Не волнуйтесь, с этим мы сейчас разберемся.

Врач достал из кожаного саквояжа шприц и набрал в него бесцветную жидкость.

— Что это? — спросил Белл.

— Солянокислый морфий. Вы ничего не почувствуете.

— Нет, спасибо, док. Мне нужна ясная голова.

— Как угодно, — ответил врач. — Завтра утром сменю повязку. Спокойной ночи. Спокойной ночи, сударыня.

— Ясная голова? Исаак, тебя ранили. Ты бледен, как привидение. Боль, должно быть, ужасная. Неужели остаток ночи ты не можешь отдохнуть?

— Вот именно могу, — ответил Белл, протягивая к ней здоровую руку. — Потому мне и нужна ясная голова.

Глава 40

в шестьдесят голосов пели члены Общества трезвости округа Вентура.

Джеймс Дешвуд изогнул шею, надеясь углядеть сутулые плечи кузнеца Джима Хиггинса, который сбежал, когда он показал ему портрет Саботажника. Исаак Белл предположил, что Хиггинс дал обет не пить, вступил в какое-то общество трезвости. Эта встреча в городке свекловодов Окснарде проходила в большой палатке, которая вместила бы и шапито.

Дешвуд побывал уже на шести таких собраниях, и этого хватило, чтобы вникнуть в происходящее. Он ловко уворачивался от улыбающихся матерей, которые подталкивали его к своим дочкам. На все такие собрания женщин ходило гораздо больше, чем мужчин. А молодых, чисто и аккуратно одетых, как он, вообще было мало. Большинство походило на сидевшего рядом с ним старателя в рваном пальто и шляпе с обвисшими полями, который выглядел так, словно только что пришел с дождя.

Поющие наконец замолчали. Служители зажгли мощные ацетиленовые лампы. На стене палатки появился светлый круг. Все взгляды устремились к нему. Предстоял какой-то показ.

Следующим выступал красноречивый методистский священник.

— Красноносые говорят, что мы мечтаем об утопии! — загремел он. — Но если мы заявляем, что на земле должно быть место без одурманивающих напитков, это не утопия. Мы не проводим опасных опытов. Держаться личной трезвости — совсем не новость. Опасность в том, что приходится жить бок о бок с пьяницами.

Он показал на волшебный фонарь.

— С помощью мощного микроскопа и этого волшебного фонаря я докажу, что употреблять алкоголь значит пить яд. Потребляя опьяняющую жидкость, вы отравляете свой мозг. Отравляете свою семью. Отравляете собственное тело. Посмотрите на экран, леди и джентльмены. Под увеличительное стекло микроскопа я помещаю каплю чистой природной воды, взятую из церковного колодца ниже по дороге, и проецирую изображение на экран.

При большом увеличении вода из колодца кишела микробами.

Проповедник взял пипетку, опустил в бутылку виски и набрал оттуда коричневой жидкости.

— Теперь я помещаю в воду одну каплю виски. Одну-единственную каплю.

Увеличенная капля виски была как грязь, упавшая в пруд. По воде расплылось коричневое облако. Микробы лихорадочно убегали к краям стекла. Но спасения не было. Корчась и содрогаясь, они постепенно затихали и погибали. Старатель рядом с Дешвудом содрогнулся.

— Глядите-ка на этих паразитов, — сказал он. — Все, больше я воду без виски не пью.

Дешвуд увидел в первых рядах собравшихся рослого человека в темном пальто и пошел к нему.

— Кто выйдет вперед? — призывал выступающий. — Кто подпишет сертификат трезвости и обязательство никогда больше не пить?

Подойдя ближе, Дешвуд понял, что человек в темном пальто не Джим Хиггинс. К этому времени Дешвуд уже ускользнул от помощниц проповедника, привлекательных молодых женщин, которые набросились на него с автоматическими ручками и бланками сертификатов.