Они вышли навстречу теплому летнему вечеру. Пола позабавило, что, едва выбравшись из дома, они оба завертели головой, проверяя, не следит ли кто за ними.

По дороге говорили об этом районе, о погоде, дефиците, инфляции. Еще о семье Кэт. Родители у нее умерли, осталась сестра, которая с мужем и четырьмя детьми жила в соседнем Шпандау. Кэт тоже задавала вопросы, но осторожный киллер давал уклончивые ответы и неизменно переводил разговор на саму Кэт.

Кэт пояснила, что пешком до Вильгельмштрассе идти слишком долго. Пол вспомнил карту и согласился. На такси он ехать побаивался, но ни одного и не попалось: в последние выходные перед Олимпиадой все хлынули в город. По предложению Кэт они сели на двухэтажный автобус, поднялись наверх и устроились рядышком на безукоризненно чистом сиденье. Пол огляделся, но не заметил, чтобы кто-то обращал на них внимание. А ведь он ждал, что увидит тех двоих, преследовавших его целый день, – плотного копа в бежевом костюме и стройного в зеленом.

Покачиваясь, автобус проехал Бранденбургские ворота, едва не задев каменную колонну. Пассажиры заохали, якобы от испуга, почти как на горках на Кони-Айленд. Пол решил, что это берлинская традиция.

Кэт подала сигнал водителю, они вышли на Унтер-ден-Линден возле Вильгельмштрассе и зашагали на юг по широкой улице, считавшейся резиденцией нацистского правительства. По обеим сторонам серые офисные здания – чистейшая, совершенно безликая улица источала пугающую силу. Пол видел фотографии Белого дома и здания конгресса – они казались вполне живописными и приветливыми. А здесь монолитные фасады с оконцами, бездушные, отталкивающие камень и бетон.

Что еще важнее, здания усиленно охранялись. Такой охраны Пол еще не видел.

– Где рейхсканцелярия? – спросил он.

– Вот это. – Кэт показала на красивое старое здание, фасад которого почти целиком покрывали строительные леса.

Цепким взглядом Пол ощупал рейхсканцелярию и приуныл. У фасада вооруженная охрана. Дюжины эсэсовцев и солдат регулярной армии патрулируют улицу и проверяют документы. На крышах тоже солдаты с ружьями. Вокруг добрая сотня людей в форме. Позицию для выстрела найти будет практически невозможно. Даже если удастся, при отступлении его поймают или убьют.

Пол сбавил шаг.

– Кажется, я увидел достаточно.

Он глянул на крепышей в черной форме, требовавших документы у двух прохожих.

– Не так живописно, как вы ожидали? – засмеялась Кэт и начала говорить что-то вроде «я предупреждала», но передумала. – Если выберете время, то не беспокойтесь, я могу показать вам по-настоящему красивые места. А теперь ужинать?

– Да, ужинать.

Они вернулись на остановку у Унтер-ден-Линден, сели на трамвай и, немного проехав, сошли.

Кэт поинтересовалась, каковы его первые впечатления о Берлине. Пол ответил что-то неопределенное, потом снова перевел разговор на нее.

– Вы… ты с кем-то встречаешься?

– Встречаюсь?

Пол выразился буквально:

– Ну, ты кем-то увлечена?

– Недавно у меня был любовник, – прямо ответила Кэт. – Мы расстались, но он по-прежнему живет в моем сердце.

– Чем он занимается? – спросил Пол.

– Он журналист, как и ты.

– Я не совсем журналист. Я пишу статьи и продаю их. Пишу, так сказать, на темы, интересующие широкую аудиторию.

– О политике?

– Нет, о спорте.

– О спорте, – с явным пренебрежением повторила Кэт.

– Ты не любишь спорт?

– Извини, но нет, спорт я не люблю.

– Почему?

– Потому что не только в Германии, но и во всем мире много по-настоящему важных вещей, а спорт… Это так, нечто легкомысленное.