– У вас проблемы с английским, – недовольно заявил Пол.

– Где я ошиблась? – спросила Кэт.

– Нужно сказать: «Вечер должен получиться приятным», а не «может получиться».

Кэт негромко засмеялась. Они с Полом договорились встретиться через полчаса. Кэт пошла к себе в комнату, Пол – под душ и переодеваться.

Спустя полчаса в дверь постучали. Пол открыл и прищурился от удивления: Кэт преобразилась до неузнаваемости.

Черное платье одобрила бы даже Марион, гуру моды с Манхэттена. Обтягивающее, полупрозрачное, с дерзким вырезом сбоку и крошечными рукавчиками, оно попахивало нафталином. Кэт немного стеснялась, словно в последнее время носила только халаты, а в стильном платье чувствовала себя неловко. Зато глаза у нее сияли, и Пол снова подумал, что Кэт светится потаенной красотой и страстью, которые полностью нивелируют и тусклую кожу, и тощие пальцы, и бледные щеки, и морщинистый лоб.

Пол иначе уложил волосы, по-прежнему темные от бриолина. На улице он спрячет их под шляпу, совершенно непохожую на коричневый стетсон. Темную широкополую трилби он купил после обеда, когда расстался с Морганом. Он надел темно-синий льняной костюм, белую рубашку «Эрроу» и повязал серебристый галстук. Вместе со шляпой он приобрел немного косметики, чтобы замаскировать синяк и порез. Пластырь он выкинул.

Кэт взяла сборник Гёте, который оставила у Пола в гостиной, и перелистала.

– Вот это стихотворение мне особенно по душе. Называется «Близость любимой».

Кэт читала вполголоса, и Пол представил ее в классной комнате перед студентами, завороженными ее любовью к слову.

Кэт подняла блестящие глаза на Шумана и засмеялась:

– Спасибо вам за подарок!

Крепко держа книгу, она содрала кожаный переплет и выбросила в мусорное ведро.

Пол ответил недовольным взглядом.

– Стихи я сохраню, – грустно улыбнулась Кэт, – но должна избавиться от переплета, ведь на нем и название, и имя поэта. Теперь ни гости, ни посетители случайно не опознают книгу и не захотят донести на меня. Вот какое сейчас время! Да, и лучше оставить книгу у вас в гостиной. По улицам такие носить не стоит, даже без переплета. А теперь пойдемте! – воскликнула Кэт с девичьим трепетом и перешла на английский: – Хочу покутить! Так ведь правильно?

– Ага. Покутить. Куда хотите пойти? У меня два условия.

– Назовите, пожалуйста.

– Во-первых, я голоден и привык есть много. Во-вторых, хотелось бы увидеть вашу знаменитую Вильгельмштрассе.

На миг Кэт снова посерьезнела:

– Там работает наше правительство.

Пол понимал: Кэт досталось от национал-социалистов и гулять по Вильгельмштрассе ей неприятно. Только для устранения Эрнста требовалось удобное место, а одинокий мужчина вызывает больше подозрений, чем гуляющий с дамой. Реджи Морган сегодня сделал два дела – раскопал прошлое Отто Веббера, а заодно добыл сведения о Кэт Рихтер. Ее действительно уволили с преподавательской должности, пометили как интеллигентку и пацифистку. В роли шпионки нацистов она не упоминалась ни разу.

Сейчас Пол наблюдал, как Кэт смотрит на сборник стихов, и испытывал угрызения совести за то, что использует ее. Утешал себя тем, что она не поборница нацизма и, помогая ему, вносит свой вклад в крушение планов Гитлера.

– Конечно, я покажу вам Вильгельмштрассе, – пообещала Кэт. – Что же до первого условия, я знаю один ресторан. Вам понравится. В самый раз для таких, как мы с вами, – добавила она с таинственной улыбкой.

«Мы с вами… Что она имела в виду?» – гадал Пол.

Они вышли навстречу теплому летнему вечеру.