– О да!

Парень развернулся, чтобы уйти, но отец его окликнул:

– Гюнтер, погоди!

– Да, папа.

– Присядь.

Смущенный подросток поставил чайник на пол и сел. Вид у него был по-мальчишечьи виноватый, и Коль-старший принялся гадать, какие грешки мысленно перебирает сын. Он баловался сигаретами? Пробовал шнапс? Щупал юную Лизу Вагнер?

– Гюнтер, в чем дело? Ты весь ужин чем-то мучился. Я же видел.

– Все в порядке, папа.

– В порядке?

– Да.

– Выкладывай! – мягко, но решительно потребовал Коль.

Паренек потупился и неохотно проговорил:

– Скоро начнется учеба.

– Еще через месяц.

– Да, но… Папа, мне хотелось бы перевестись в другую школу, можно?

– Почему? Школа Гинденбурга одна из лучших в городе. Директор Мюнц – человек очень уважаемый.

– Пожалуйста!

– Что не так в школе?

– Все так. Мне там просто не нравится.

– Отметки у тебя хорошие. Учителя тебя хвалят.

Гюнтер промолчал.

– Дело не в уроках?

– Даже не знаю.

Так в чем же проблема?

Гюнтер пожал плечами.

– Пожалуйста, можно мне перевестись в другую школу до декабря?

– Но почему?

Паренек молча разглядывал пол.

– Выкладывай, – мягко проговорил Коль.

– Потому что…

– Ну!

– Потому что в декабре нужно вступать в гитлерюгенд. А теперь… Ты же мне не позволишь.

Опять это… Проблема-то старая, но неужели эти новости – правда? Неужели гитлерюгенд станет обязательным? Перспектива пугающая. С приходом к власти национал-социалисты объединили ряд молодежных организаций Германии в гитлерюгенд, а остальные объявили вне закона. Коль верил в силу детских организаций – сам подростком состоял в клубах пловцов и путешественников, причем с большим удовольствием. Но гитлерюгенд занимался лишь доармейской военной подготовкой, объединял юнцов, управлялся – ни дать ни взять – ими же и самыми радикальными нацистами.

– Ты хочешь вступить?

– Не знаю. Надо мной все смеются, потому что я не в гитлерюгенде. Сегодня на футбол пришел Гельмут Грубер, наш шарфюрер, и сказал, что мне лучше вступить, и поскорее.

– Но ведь не ты один не в гитлерюгенде.

– Каждый день вступает все больше ребят, – отозвался Гюнтер. – К тем, кто не в гитлерюгенде, относятся плохо. Когда во дворе мы играем в арийцев и евреев, я всегда еврей.

– Во что вы играете? – недовольно спросил Коль, о подобном он еще не слышал.

– Папа, это такая игра: арийцы и евреи. Арийцы гоняются за нами, а вот больно делать не должны, так говорит профессор Клиндст. По сути, это просто салки. Но когда он не смотрит, арийцы сбивают нас с ног.

– Ты же сильный парень, а я учил тебя обороняться. Ты хоть сдачу даешь?

– Иногда. Просто арийцев слишком много.

– Боюсь, тебе нельзя перевестись в другую школу, – проговорил Коль.

Гюнтер глянул на облачко трубочного дыма, поднимавшееся к потолку, и просветлел лицом.

– Может, донести кое на кого? Может, тогда меня возьмут играть арийцем?

Коль нахмурился.