Теперь промолчал Пол.

– Я же говорила про своего любовника? – наконец спросила она.

– Да, про журналиста.

– Его звали Михаэль Кляйн, он работал в газете «Мюнхенер пост». Карьера Гитлера началась в Мюнхене. Михаэль много писал о нем, о его взлете, о его тактике – запугивании, побоях, убийствах. Он вел подсчет нераскрытых убийств оппозиционеров. Он даже считал, что в тридцать втором Гитлер убил свою племянницу, мол, влюбился в нее, а она не ответила взаимностью. Партия и штурмовики угрожали Михаэлю и другим сотрудникам газеты. «Мюнхенер пост» они прозвали Ядовитой кухней. Впрочем, до прихода национал-социалистов к власти журналистов не трогали. Потом Рейхстаг подожгли… Смотри, отсюда его видно, вон он. – Кэт показала на северо-восток, и Пол разглядел высокое здание с куполом. – Наш парламент. Через пару недель после назначения Гитлера канцлером кто-то поджег Рейхстаг изнутри… Гитлер с Герингом обвиняли коммунистов, задерживали их тысячами, а заодно и социал-демократов. Их, Михаэля в том числе, арестовали по закону о чрезвычайном положении. Его отправили во временную тюрьму под Берлином и продержали там несколько недель. Я буквально обезумела. Никто не объяснил ни в чем дело, ни где он. Ужас, настоящий ужас! Потом Михаэль рассказал, что его били, кормили в лучшем случае раз в день, заставляли голым спать на бетонном полу. В итоге судья отпустил его, ведь Михаэль не совершил никакого преступления. Мы встретились у него на квартире неподалеку отсюда. Стоял погожий майский день. В два пополудни мы решили покататься на лодке, здесь, на этом самом пруду. Я принесла черствый хлеб, чтобы покормить птиц. Мы стояли здесь, когда появились четверо штурмовиков и швырнули меня на землю. Они следили за нами. По их словам, судья принял незаконное решение и они собрались исполнить приговор. – Кэт запнулась. – Они избили Михаэля до смерти прямо у меня на глазах. Прямо здесь. Я слышала хруст его костей. Видишь…

– Ох, Кэт…

– Видишь тот бетонный квадрат? Туда упал Михаэль. На четвертый квадрат от газона. Там лежала его голова, когда он умирал.

Пол ее обнял. Кэт не отпрянула, но и не прильнула к нему. Застыла.

– Отныне май для меня – ужаснейший месяц в году, – прошептала она и обвела взглядом рельефный полог летнего парка. – Это место называется Тиргартен.

– Знаю.

– «Тир» переводится как «животное» или «зверь», – по-английски пояснила Кэт. – Ну а «гартен», конечно же, «сад». В общем, это сад зверей. Во времена Германской империи члены королевских семей приезжали сюда на охоту. На сленге «тир» – это «головорез», «преступник». Убившие моего любовника – преступники. Михаэля убили в саду чудовищ.

Пол обнял ее сильнее.

Кэт снова глянула на пруд и на бетонный квадрат, четвертый от газона.

– Пожалуйста, Пол, отведи меня домой, – попросила она.

Шуман нащупал в кармане ключ и посмотрел на Кэт. Она разглядывала пол.

– Спокойной ночи! – шепнул Пол.

– Я столько позабыла, – проговорила она, посмотрев на него. – Как гулять по городу, как встречаться с любовниками в кафе, как выдавать скабрезные шутки, как сидеть там, где сидели известные писатели и мыслители, и прочие удовольствия. Я забыла, каково это. Я столько позабыла…

Ладонь Пола скользнула по изящным фестонам на рукавах платья, по изгибу шеи, коснулась хрупких, обтянутых кожей косточек.

«Худая, – подумал он. – Какая худая!»

Свободной рукой Пол убрал волосы с глаз Кэт и поцеловал ее.