— «Орлан» — «Кирову», прием. «Орлан», доложите позицию, курс и скорость, как поняли? «Орлан» — «Кирову», прием? Где вы, как поняли?

— Этого достаточно, Николин. Я не думаю, что они могут нас услышать. Следите за эфиром и докладывайте обо всех принятых сигналах. Следите за КВ- и УКВ-частотами. — Карпов знал, что если они находятся в мире, где еще существует жизнь, они должны были вскоре принять какие-либо радиосигналы.

Теперь он ощутил свинцовую тяжесть того, что совершил. Ему нужен был сон, чтобы суметь удержаться на ногах.

— Роденко, мостик на вас. Я в свою каюту.

Водка помогла несколько успокоить разорванную душу. Некоторое время он молча сидел за столом, глядя в свое отражение, пока не понял, как глупо выглядит в своей форменной шапке — Владимир Карпов, человек, начавший Третью Мировую войну.

Он понимал, что они уничтожат «Орлан». Против него было просто слишком много сил, чтобы он смог отбиться без нашей поддержки. Вместе мы, возможно, сумели бы уйти в Тихий океан, но сам по себе морской орел был обречен. Даже если бы мы пережили атаку, запас зенитных ракет сократился бы почти до нуля. Все, что потребовалось бы потом — это еще пара быстроходных авианосцев, если бы я не стал тратить на них ракеты и ядерные боевые части. Да, возможно, это бы нагнало на них такой страх, что они бы больше не посмели приблизиться к нас, но мы бы оказались изгоями, потерянными в открытом море, и на нас бы охотился любой корабль, который бы у них был.

Федоров был прав, как и Золкин. Они бы построили по три корабля на каждый потопленный, и преследовали бы нас, пока бы не прикончили. Наверное, мы могли бы оказаться в пределах досягаемости какого-нибудь из их крупных городов, и тогда, возможно, они бы послушали меня, если бы я пригрозил уничтожить Сан-Франциско. Карпов с ужасом покачал головой. Я нанес достаточно вреда миру, подумал он. Я не хотел верить в то, что я нес ответственность за то мрачное будущее, которому мы стали свидетелями, хотя определенно нес ее.

Он лег на койку, закрыл глаза и позволил себе погрузиться в глубокий беспокойный сон. Некоторое время спустя он проснулся, с испугом увидев рядом доктора Золкина со стетоскопом на шее и открытой медицинской сумкой рядом.

— Что вы здесь делаете?

— Спокойно, спокойно, все нормально, — заверил его доктор.

— Сколько времени?

— 08.00, по крайней мере, по корабельному хронометру.

— Утро?

— Вас вызывали с мостика три часа назад, но ответа не было, так что Роденко забеспокоился и попросил проверить вас.

Карпов заметил на тумбочке шприц и ощутил в руке иглу капельницы.

— Что это? — Спросил он с нотками подозрения в голосе.

— Думаете, я намеревался вас отравить? Боюсь, что нет. У вас было обезвоживание, так что я просто ввел физраствор.

— А это? — Карпов указал на шприц.

— Легкое снотворное, чтобы успокоить сон. Вы выглядели так, словно вас мучили настоящие кошмары. Не беспокойтесь. К настоящему моменту оно уже нейтрализовалось. Как ваше самочувствие?

Капитан моргнул и сделал глубокий вдох.

— Спасибо, лучше.

— Лучше, чем водка, — согласно кивнул Золкин.

Взгляд Карпова потемнел, но отрицать было нечего.

— Я не напивался, доктор. Просто рюмку, чтобы успокоиться. Уверяю вас, что был полностью…

— Никто вас не в чем ни обвиняет, товарищ капитан, по крайней мере в том, что касается водки. Я здесь, только чтобы оказать вам помощь, не более того.

Карпов отвел глаза.

— Я так понимаю, вы тоже желаете прочитать мне лекцию? Ну давайте, скажите прямо, в лицо!

— Никаких лекций, капитан.