Сейчас он выглядел таким самоуверенным и, надо признать, неотразимым.

— С чего это вдруг ты будешь красить мою стену?

— Потому что тебе нужна помощь. И если я не докрашу твою последнюю стену, ты будешь доделывать ее сама.

— Но у тебя, наверное, есть и другие дела.

— Конечно, но это не займет много времени.

— Я заплачу.

— О Господи, Бет!

— Называй цену, иначе я не согласна.

В его глазах вспыхнули веселые огоньки.

— Ну хорошо. Когда закончу, скажу, сколько стоит мой труд. Договорились?

У Бет так болела голова, что она ничего уже не соображала.

— Договорились.

Нэш взглянул под накинутые на мебель покрывала. Интересно, что стоит в комнате с желтыми стенами и голубым потолком, расписанным белыми облачками. Синее кресло. Диван с обивкой «под радугу», когда один цвет плавно переходит в другой. Внимание привлек предмет непонятной формы. Сняв ткань, он рассмеялся. Кресло-качалка! Все-таки что-то есть в Бет от ребенка. В этом они похожи.

Несмотря на свое решение выбросить Бет из головы и держаться подальше, Нэш постоянно думал о ней. И не просто думал. Его самого озадачивало то восторженное возбуждение, которое охватывало всякий раз, когда он ее вспоминал. Когда он нашел у себя в кармане гребешки с жемчугом, появился повод увидеться с ней еще раз. Просто зайти на минутку. Убедить себя в том, что вовсе не обязательно видеть ее и быть с ней рядом.

Через час Нэш отложил валик и вытер пот. Он закончил. У хозяйки не должно быть претензий. Теперь самое время поискать в холодильнике что-нибудь жидкое и холодное.

Войдя в кухню, Нэш невольно улыбнулся. Уникальное сочетание цветов: бледно-фиолетовые стены и серая мебель. Поначалу даже показалось, что белые бытовые электроприборы немного не к месту. Но потом он увидел на стене белые с серым керамические тарелки и понял, что у Бет безупречный, тонкий вкус.

Наполнив два стакана яблочным соком, Нэш вынес их на крыльцо. Бет сидела на ступеньках, поджав под себя ноги. В облегающих шортиках и короткой майке она казалась совсем юной. Невинной и уязвимой. Глаза у нее были закрыты.

— Не спишь? — спросил Нэш тихонько.

Она медленно подняла веки.

— Засыпаю.

Этот сонный голос сразу вызвал в воображении Нэша картину мерцающих свечей и долгое, медленное объятие. Взгляд карих глаз проникал ему в самую душу.

— Как ты себя чувствуешь?

Она промолчала, но взгляд ожег его огнем. Тело уже напряглось, заявляя о своем желании. Странное ощущение, от которого перехватывало дыхание, как будто он стоит перед ней обнаженный. Больше всего на свете хотелось сейчас поцеловать ее крепко-крепко, а потом слиться с нею, пока их тела не взорвутся вихрем наслаждения.

Взгляды их встретились, и время остановилось. Оба застыли, ошеломленные непонятной силой, которая связала их вибрирующей нитью. Нэш шагнул к ней, но движение разрушило чары. Бет первая отвела взгляд, опустила ноги и распрямила плечи.

Нэш почему-то смутился, что он без рубашки, и захотел объясниться.

— Было так жарко, и я подумал, что краску легче смыть с кожи, чем отодрать от рубашки.

Бет машинально посмотрел на мускулистую грудь, заляпанную желтой краской. А когда она нервно облизнула губы, Нэш едва сдержал стон.

Она подалась вперед, соскользнув на самый краешек ступеньки.

— Это ты мне сок принес?

— Кому же еще?

Она взяла протянутый стакан и с жадностью сделала несколько глотков.

— Мне уже лучше. Голова совсем не болит. Наверное, я действительно надышалась парами.