Не согласишься ли ты со мной увидеться? Я так и не извинился перед тобой, а мне хотелось бы это сделать, пусть с опозданием. Я купил ферму и живу там постоянно. Сколько лет я мечтал об этом. Теперь, благодаря твоему молчанию, я свободный человек и могу наконец жить как хочу. Или, может, лучше встретиться на „нейтральной территории“ — в доме твоих родителей, если они позволят? Либо в любом другом месте — где тебе будет удобно. С нетерпением жду ответа.

Бет сложила письмо и сунула его обратно в карман.

Встречаться с Джоном совсем не хотелось. Его предательство оставило слишком болезненный след в душе. Такое нельзя простить или забыть. Никогда.

Внизу, во дворе, кто-то вскрикнул. Бет выглянула в окно.

Нэш лежал на земле, все остальные сгрудились вокруг. Забыв про письмо и про Джона Уинстона, Бет выбежала во двор. Шэннон стояла на коленях около Нэша. Бет опустилась с другой стороны.

— Опять вывих?

— Вроде бы встало на место. — Лоб у Нэша был влажен, лицо искажено от боли. Глядя на него, хотелось плакать.

— Но все равно больно?

Он передернул плечами, как бы стараясь стряхнуть боль.

— Сейчас пройдет. Чуть-чуть полежу, и пройдет.

Бет и Шэннон встревоженно переглянулись.

— Надо бы поехать к травматологу.

— Ни за что! Вейн, помоги мне встать. — Но когда Нэш попытался ступить на ногу, то чуть снова не упал.

— Все ясно. Мы едем в больницу! — не терпящим возражения тоном заявила Бет. Какое-то шестое чувство подсказывало, что Нэш не захочет сейчас видеть рядом озабоченных родственников. Чем меньше народу, тем лучше. — Ты доверишь мне свою машину?

Нэш молча вытащил из кармана ключи и отдал их Бет. Вейн в растерянности оглянулся на Шэннон, явно удивленный таким поворотом событий.

— Ты уверена, что справишься с ним, Бет?

— Не совсем. Но если будет брыкаться, то позову на помощь, — улыбнулась она.

Когда подъехали к дому Нэша, Бет взяла ключи и открыла дверь. Нэш проковылял внутрь и тихо выругался, когда костыль задел за ковер.

— Ничего-ничего, — ободряюще улыбнулась Бет, — скоро ты к ним привыкнешь.

Он угрюмо покосился на нее, стараясь встать поудобнее.

— Вовсе незачем к ним привыкать. Через пару дней они уже не понадобятся.

— Хорошо, но пока нужно лечь и поднять повыше ногу. Потом принять таблетку.

Нэш поморщился, и Бет поняла, что несколько переборщила с начальственным тоном.

— Извини, я совсем не хотела указывать.

Гримаса сменилась озорной улыбкой.

— Так и быть. Я лягу и приму таблетку, но при одном условии: если ты полежишь со мной. Просто так поваляемся, поболтаем, можем включить телевизор.

— Хорошо, — согласилась Бет.

Через несколько минут она вошла в спальню с подносом, на котором стояли две чашки с чаем и большая тарелка с соленым печеньем и сыром. Нэш лежал на кровати без рубашки, укрытый до пояса простыней. При одном взгляде на его обнаженную грудь по телу Бет пробежала горячая волна. Захотелось стянуть простыню и посмотреть: полностью он разделся или нет.

Увидев еду, Нэш оживился.

— Замечательно. Я, оказывается, ужасно проголодался. — Он вдруг замолчал и нахмурился. — Только зря ты со мной так носишься.

Бет протянула таблетку и чашку с чаем, с трудом подавив желание погладить его по голове, пожалеть, приласкать. Словом, позаботиться.