— И ты была права, — тихо проговорила мама. — Ты сделала все, чтобы поддержать близкого человека.

Да, так ее воспитали. Надо быть верным, надежным другом, надо сочувствовать людям и помогать им в беде. Ну ладно. Что было, то было. А теперь? Чего родители хотят от нее?

— Больше года вы с Джоном общались. Думаю, не ошибусь, что ты была его лучшим другом, — продолжала мама. Голос звучал, как всегда, тихо и очень спокойно. — Он позвонил, потому что беспокоится и хочет поговорить с тобой.

Бет встала и подошла к окну.

— Он прислал мне письмо с такой же просьбой.

— По-моему, неплохая идея! — воскликнула Мэри, как будто ее только что осенило. И Бет поняла, что мама давно уже обдумывала подобную возможность.

— Поймите, я не хочу его видеть! И нам не о чем разговаривать. Долг я вернула. Все. Мы в расчете!

Клифф покачал головой.

— Но это не так, вам есть, что обсудить. Вы же не виделись с того дня, когда вышла та газетенка с фотографией на первой странице. Ведь ты же любишь доводить все до конца, а сейчас почему-то не хочешь.

— Кому это нужно? — вздохнула Бет.

— Тебе, — быстро проговорила мама. — Тебе надо освободиться от прошлого и жить дальше нормально. Объясни Джону, как он тебя обидел. Как больно сделал тебе. Пусть знает. Накричи на него, закати скандал.

Бет уселась на пол, скрестив ноги по-турецки.

— А я и так живу нормально. У меня есть Нэш…

— Ты его любишь? — спросила мама и пытливо посмотрела на дочь.

— Да. — Бет сама поразилась своему ответу.

— А он знает про скандал с Джоном?

Бет вдруг охватил безотчетный страх.

— Нет.

Клифф подался вперед.

— Тебе нечего стыдиться, Кати, дорогая. Почему ты ему не рассказала?

— Боюсь, что он не поймет, — пробормотала Бет.

Клифф открыл было рот, но Мэри остановила мужа, положив руку ему на плечо.

— А он тебя любит?

Этот вопрос Бет даже сама себе боялась задавать.

— Не знаю. Он мне не говорил.

— Если любит, то поймет и поверит, что вы с Джоном были просто друзьями.

Бет пристально посмотрела на мать.

— Поймет? А сколько моих «друзей» не поняли этого.

— Чем дольше ты будешь таиться, тем труднее будет потом сказать, — заметил отец.

Наступило молчание, которое было красноречивее всяких слов. Первой заговорила мама:

— Может быть, если ты встретишься с Джоном, действительно станет легче строить свою жизнь.

— Да. Жизнь строить надо. И начну я с того, что скажу все Нэшу.

Бет улыбнулась. Не сказать, чтобы гора с плеч свалилась, но все-таки стало легче.

На блошином рынке было людно и шумно. Продавалось там все: от охлажденного лимонада до мохеровых свитеров. Но Клиффорда Террела интересовало другое. Он то и дело поглядывал на Уинчестера, подмечая все, вплоть до мелочей.

Нэш знал, как отец он вел бы себя точно так же, если бы Кристи была жива. Нет, сейчас не время думать о Кристи, осадил себя Нэш, наблюдая за Бет. Она вместе с мамой подошла к прилавку с книгами, и обе увлеченно там рылись. Сейчас время думать о будущем…

О будущем, которое стремительно воплощалось в настоящее. Особенно остро Нэш почувствовал это, когда к нему обратился Террелл:

— Бет сказала, что вы с ней коллеги.

Под пристальным взглядом Клиффа Нэш почувствовал себя несколько неуютно. Что, интересно, он сейчас должен, по мнению папы Бет, делать? Заявить о своих серьезных намерениях? Очень хотелось надеяться, что нет.