Такая перспектива напугала меня. Снова Малькольм Нил Фоксворт добьется своего, победит всех, даже меня. Я не могла этого допустить.

— Алисия, Гарланд умер. Он уже не сможет отвечать тебе. Прекрати этот спектакль, пока ты не сошла с ума. Ты меня слышишь? Понимаешь?

Она стояла передо мной с улыбкой на губах. Она слышала лишь то, что хотела слышать.

— Нет ничего, чего бы он не мог купить мне или; сделать для меня, — сказала она. — Это ужасно, я знаю; но от меня требуется лишь сказать, что мне нужно, и на следующий день эта вещь будет у меня. Я ужасно испорчена, но этому ничем помочь нельзя.

Как бы то ни было, Гарланд утверждает, что ему нравится портить меня, — добавила Алисия, поворачиваясь к зеркалу и проводя гребешком по воздуху. — Он говорит, что ему доставляет удовольствие портить меня, и я не могу отбирать у него это удовольствие. Ну, не чудо ли это?

— Я принесла тебе одежду на время беременности, Алисия, — сказала я, стараясь вернуть ее к реальности, и положила одежды на кровать. — Посмотри и отбери, что тебе нужно. Эти платья не следует больше носить. Она не шелохнулась.

— Алисия!

— Прошлой ночью Гарланд сказал, что… Алисия, не проси у меня луну, иначе я сойду с ума, пытаясь достать ее для тебя. — Она рассмеялась. — Мне попросить у него луну, Оливия?

— Вот одежда на время беременности, — еще раз напомнила я.

Она меня не слышала и не замечала. Я вышла из комнаты, ожидая, что она сама увидит одежду и решит, что с ней делать. Вечером, лежа в кровати, я размышляла над ее безумными похождениями. Конечно, она стремилась изобразить, будто эти события происходят в настоящее время. Но в ее высказываниях о Гарланде было нечто большее, нежели безумие; это был суеверный страх, что он действительно приходит к ней по ночам.

Вдруг в голову мне пришла отчаянная мысль, что, если Малькольм нарушил мое распоряжение и тайно посещал се? А она, глядя на него, продолжала считать, что это — Гарланд? И он, воспользовавшись ее психи-ческим расстройством, тайно приходил к ней по ночам, когда я ложилась спать? Она не смогла бы понять, что человек, которого она обнимала, не Гарланд, а Малькольм. Эта мысль не дала мне заснуть спокойно.

Как-то ночью мне послышались шаги в коридоре. Когда я выглянула, Малькольма не было видно. Но он мог легко спрятаться за углом, а затем убежать в северное крыло. Я надела ночную сорочку, шлепанцы и тихо вышла из комнаты. Я хотела пройти в северное крыло, открыть дверь к ней в комнату, но тут мне в голову пришла куда более интересная мысль. Если он там, то наверняка услышит мои шаги в коридоре и быстро спрячется, я не успею сунуть ключ в замочную скважину.

Я решила начать свой осмотр с чердака. Я включила слабое освещение, осторожно прикрыла за собой дверь, убедившись в том, что ни Малькольм, ни слуги не слышали меня, и поднялась по лестнице. Я собиралась пройти по чердаку и спуститься по малой лестнице, которая вела прямо к комнате Алисии. Тогда бы я смогла увидеть их вместе в постели и засвидетельствовать это.

Однако, оказавшись на чердаке, слабо освещенном лестничной лампой, я вдруг оказалась без света, в кромешной темноте. Я остановилась в нерешительности, стоит ли продолжать путь. Но, движимая естественным любопытством, я пошла вперед, нащупывая свою дорогу.

Я считала, что умею ориентироваться в темноте. Но внезапно справа от себя я услышала, как кто-то бежал. Страх зашевелился во мне. Я была уверена, что это крысы, вот они уже бегут по моим ногам, и вот я падаю, а они окружают меня со всех сторон. Я почувствовала, что могу упасть в обморок. Бежали, казалось, прямо у меня над головой. Мне необходимо было вырваться отсюда.

Внезапно я наткнулась на человека, стоявшего в тени.