Клепп, который так любит цифры, воспользовался этим, и сосчитал корабли. У него вышло, что во флоте севера всего семнадцать драккаров и двадцать два больших кнорра. Только больших, потому как другие не смогли бы пройти Внутреннее Море.

Если договориться, что команда драккара обычно сорок человек, а в полупустых кноррах было чуть больше десяти человек, то выходило что король получил только ту тысячу человек, за которую заплатил.

Произошло это потому, что многие оставили сильные отряды для охраны своего добра на острове. Ведь его еще только предстояло отвезти в Браггиленд. Королевскую плату для отряда Хродвальда и его братьев, остался охранять Вальдгард. Они оставили ему сотню людей и всех его хирдманов. Король Света заплатил Торвальду за двести пятьдесят воинов. Ну что же, примерно столько он и получил.

Сидящие на палубе Рафнсвартра тюленебои от скуки завели свою бесконечную песню. Молодому ярлу она нравилась. Тут ярл заметил, что на носу, где стоял Клепп, с Алкиной, слишком шумно. Там еще был Нарви и Веслолицый, и пока не слышались крики. Но говорили там слишком громка, и в тоне говоривших не было спокойствия. Ярл знал, что ссора похожа на пожар. Дай ей разгореться как следует, и он сможет уничтожить и истребить все вокруг, сколько не пытайся её погасить. Но если заметить её вовремя, то достаточно будет кружки воды. Или браги. Ярл подхватил свою флягу, передал руль Вальгарду Младшему, и отправился на нос.

— Что тут у вас? — поинтересовался ярл у Нарви.

— Он не понимает! — возмущенно ответил Нарви, и уставился на Хродвальда так, как будто тот должен был его поддержать в его возмущении.

— Значит, теперь нас двое, — ответил Хродвальд — потому как я тоже не понимаю, что он не понимает.

— Кеннинги, иносказания. — смущенно сказал Клепп — Я понимаю, но не все!

— Такое случается — сказал Хродвальд сочувствующе. Такое и в самом деле случалось. Некоторые кенинги были сложны для понимания, и над ними приходилось подумать.

— Нет, он совсем не понимает! — снова возмутился Нарви. — Вот сейчас, о чем они поют?

Тюленебои действительно все это время продолжали петь.

наш олень будет плотен и крутобок

он проскачет по склонам соленых дюн

самых злых штормов ниспошлет нам бог

он скользнет между ними, как тонкий вьюн…

— Ну?! — пытливо спросил у Клеппа Нарви — О чем они поют?

— Об олене — не уверенно ответил Клепп. Хродвальд спрятал улыбку в ладонь так быстро, что больно ударил себя по губам. И такое тоже бывает, когда ты слишком глуп, то ты не сможешь понять иносказание. Просто будешь понимать буквально.

— А склоны соленых дюн тебя не удивили? — продолжал допытываться Нарви.

— А я не знаю какие дюны на вкус! — начал злиться Клепп.

— Они поют о своем кнорре. Олень которой скачет по волнам, это корабль. Склоны соленых дюн, это волны. И они поют о том, что он сможет избежать опасности, проскользнет между ними. — тут же вклинился в разговор Хродвальд, и выплеснул свою кружку браги в занимающейся огонь ссоры — Кстати, у меня с собой немного эля. Предлагаю выпить, и по…

— Я понял! — рыкнул Клепп — Давайте еще раз!

Все невольно прислушались к песне:

…он пытливым разумом был зачат

из звенящих сосен на свет рожден

мирным родственником меча…

— Мирный родственник меча… — задумчиво повторил Клепп — Это топор. Они поют о постройке драккара!

— Молодец! — похвалил здоровяка Хродвальд — Ну, а теперь глотнем эля…

— Тише, — перебил его Клепп — Давайте дальше!

наш клинок, что пластает селёдью зыбь

мы прижались к смолистой твоей груди

глубоко дыши, слушай наш призыв:

на тебе одном в нижний мир уйти

Тюленебои зависели от своих кораблей даже сильнее рыбаков, ведь промышлять им приходилось в льдистом море.