— Обмочите козлов! — прямо над ухом заорал Клепп, и кинулся за южанами, размахивая секирой. Хродвальд покачал головой, и хотел позвать Клеппа назад. Бегать в броне трудно, и преследовать врага должны легковооруженные люди. Но увидев как Клепп в три прыжка догнал убегающих, и начал валить их одного за другим, вгоняя могучими ударами свой топор им в спины, только махнул рукой.

Этот бой дался им не легко. Множество людей было убито, еще больше изранено. Хродвальд заметил Алкину. Она, словно вдова, ходила от тела к телу, переворачивая людей, и заглядывала в лица. Вот она подошла к хирдману, у которого была отсечена рука. Его держали товарищи, и заматывали культю вымоченными в травах полосками льна. У каждого воина были такие с собой. На случай раны. Алкина подняла отрубленную, руку, подошла к раненому, и властно сказала тем кто помогал:

— Прочь! — разгоряченные боем люди, которые привыкли слушать лишь ярла, да и то, не всегда, заглянули в глаза маленькой девушки, и посторонились. Алкина, села рядом с раненным. Не снимая бинтов, приставила отрубленную руку к культе, и её, вместе с раненым, окутало зеленое сияние. Череп утгарда на её посохе тоненько всхлипнул. Не продлилось и три вздоха, как сияние исчезло, а Алкина, тяжело опираясь на свой костяной посох, поднялась и оглянулась вокруг. Хродвальд сам не заметил, как оказался рядом. И изумленно застыл, глядя на отрубленную руку. Которая была отрублена раньше, а теперь уже нет. Воин сорвал окровавленные бинты, под ними был уродливый шрам, перекрученная кожа, но рука была на месте. Исцеленный хирдман со странным выражением на лице, которое было и отчаяньем и надеждой, осторожно сжал в кулак свою вновь приобретенную руку. И вскрикнул от боли.

— Она никогда не будет так же хороша как прежде, и ты не сразу сможешь ей пользоваться. Первые три дня рука будет болеть, особенно если ей двигать. Но тебе придется это делать, или она может отсохнуть — сказала Алкина не столько воину, сколько его друзьям. И пошла дальше. Хродвальд придержал её за плечо, и крикнул:

— Раненых сюда! — и крикнул в лицо ошарашенным хирдманам, столпившихся вокруг них — Вы оглохли?! Раненых сюда!

Люди поняли и заторопились. Со всех сторон несли стонущих и окровавленных людей. Алкина молча смыкала раны, под тоненький плач утгарда, который словно доносился издалека. Отрицательно покачала головой над бледным тюленебоем, который зажимал глубокую рану на животе. Без тени брезгливости приставила, собрав словно в горсть, разрубленную нижнюю челюсть воительницы, чья красота была навеки испорчена жуткими шрамами от копья врага и зеленого огня Алкины.

— Ешь только жидкое, и следи за зубами. Если начнут расти клыки, как у собак, обязательно скажи мне!

В числе последних к ним подошел Торвальд. Арбалетчики вычислили в нем вожака, и старались убить. В щите Торвальда торчали четыре коротких и массивных арбалетных болта, которые пробили щит насквозь, завязнув по оперение. Один из арбалетных болтов пригвоздил руку Торвальда к щиту. Вытащить болт не смогли, и пришлось проталкивать его дальше, чему сильно мешал щит. Потому и провозились так долго.