Я забыл про страх и присел на корточки. Кости как кости. Но много ли я видел людских костей? Рассматривал ли их внимательно?

— Кай, ты чего творишь?

— Думаю, хельт это был или нет.

— Откуда ж здесь хельту взяться? Торговец говорил же, что айсландеры выше десятой не поднимаются, мол, тварей тут не хватает.

— Так тут и не островитяне лежат, — отмахнулся я. — Они же все в шкурах бегают, а это крашеная шерсть. Слушай, я ведь уже обидел его, верно? Я его руку вытащил. Ты пока не подходи! Я его целиком выкопаю. Глянем, кто это такой.

Тулле молчал. Сначала я снимал камни по одному, но потом мне надоело возиться, и я уже ногами отшвыривал боковые валуны. Как только показалась нога в кожаном башмаке, Тулле вскочил.

— Я схожу к бухте!

И убежал вниз. Я же вздохнул и продолжил.

Может, и не придет за мной мертвец. Его вон как похоронили! Каменной плитой не придавили, рун не начертили — ходи, гуляй сколько хочешь. Только поблизости и не живет никто. А если мы обратно перепрыгнем через трещину, так и вовсе он до меня не доберется! Все знают, что мертвецы не умеют прыгать.

Камень за камнем я разобрал насыпь. Это точно был не островитянин и не маленький синий человечек. Хирдман. Рубаха с вышивкой, которую носят в Хандельсби, штаны светло-коричневого окраса с легкой рыжиной. Старуха за зиму все уши прожужжала о том, что только в Хандельсби умели смешивать сушеный лишайник и вереск, чтобы получить такой цвет. Мол, в других местах коричневая шерсть выглядит грязноватой, а тут аж отблескивает. На фибуле высечен ворон, знак Рагнвальда. Но такие фибулы полгорода носило, не только конунговы дружинники. На поясе нож. А больше оружия у трупа не было: то ли спер кто, то ли он сам успел кому передать.

На лице у трупа лежала каменная пластина, только светлые волосы и бороду и было видно. Все-таки похоронили их не так уж и плохо. Хотя бы высекли на пластинах руны и оборотили их к мертвецу, дабы пролежал он в могиле до скончания времен.

Я вздохнул и заново засыпал тело камнями. И тот шерстяной лоскут, что позвал меня, тоже спрятал. Нечего живым на мертвых смотреть.

— Кай! — донесся еле слышно голос Тулле. — … сюда!

Вот только звучал он не снизу, как я ожидал, а сверху. На правой стене бухты я углядел белый плащ и двинулся туда.

Левый берег бухты оказался узким и длинным мысом, на котором легко бы уместился весь Сторбаш. А за ним я увидел …

— Это то самое?

Солнце отражалось от воды и слепило глаза.

— Два корабля, — подтвердил Тулле, — со снятыми мачтами и носовыми фигурами.

— Может, это камни? Просто формой похожи, — я заслонил глаза ладонью.

— И в могилах тоже камни?

На это мне сказать было нечего.

* * *

Я встряхнулся, натянул рубаху, штаны, провел пальцами по выбритому виску. Вода стекала с волос на одежду и неприятно холодила кожу.

Корабли и впрямь были настоящими. Их днища были пробиты несколькими сильными ударами, на скалы так не напарываются. Я поискал носовые фигуры вокруг, так как по ним можно понять, чей корабль и кто на нем ходил, но не нашел.

Зато Тулле прошел дальше по мысу и обнаружил останки каменного дома, который поставили у подножия скалы. Внутри явно разжигали сильный огонь, так как сажа и пепел въелись в камень сверху донизу. Наверное, тут и сгорели духи кораблей.