Стиг строго-настрого запретил трогать или обижать женщин, мол, рабынь тут нет, так что за вольности можно и отхватить. Впрочем, в обратную сторону запрета не было, и я заметил, как две-три девушки увивались вокруг Магнуса, спрашивали, помнит ли он их еще и заметил ли он, как они похорошели. Сопляк сопляком, но конунгов сын! Хотя тут шестая руна, да и рост с внешностью тоже не подкачали.

Переночевали в том же доме. А наутро Стиг сказал, чтобы мы разбились на тройки. Всех карлов по одному раскидали по таким тройкам. Я, как и было договорено, прибился к Магнусу. С ним был еще его напарник по кнаттлейку, пятирунный Варди, и для охраны конунгова сына нам всучили опытного хускарла по имени Гуннар Кислый. Даже не пришлось спрашивать, почему такое прозвище. Достаточно было взглянуть на его лицо! Он смотрел на меня так, будто лично я, урод такой, приперся к нему в дом, вытащил из теплых объятий жены, не дал отлить и заставил тащиться в промозглую погоду в саму Бездну.

— Ты что, с топором на гармов идешь? — спросил он с таким видом, будто я липовой ложкой хотел море вычерпать.

— Да. И что? — с вызовом ответил я.

Гуннар сбегал куда-то и вернулся с увесистой рогатиной.

— Держи! Без рогатины в лесу делать нечего!

Может, он не такой уж и говнюк, просто морда такая.

— Потом твой труп обратно тащить придется.

А нет. Все же говнюк.

Стиг оглядел разношерстное войско и пояснил, что нужно делать.

— Сейчас выдвигаетесь на юг, шумите, кричите, топаете. Всех встреченных гармов убиваете либо гоните на юг. Там лежит овраг, где их будем поджидать мы. Трупы не подбирать, шкуры не снимать. Сначала дойти до оврага, потом уже всё остальное. И чтобы ни одна тварь не прорвалась обратно. Карлы! Вперед не бежать! Не отставать! Добить подранка вам дадут! Если встретите крупную стаю, трубите в рог.

Я не удивился, поняв, что Магнуса поместили в середину цепочки. Удивительно, что его не приковали к самому Стигу для сохранности. Вот только меня это не устраивало. Если делать так, как сказал хельт, то обет останется невыполненным. И запрет на выпивку не так пугал меня, как грядущие насмешки… Прозвище ведь и сменить недолго. Был Кай Безумец, стал Кай Клятвопреступник, Кай Бахвалец, Кай Балабол.

* * *

Тяжёлая рогатина приятно оттягивала руки. Ньордов топорик уютно устроился за поясом. По сторонам хрустели снежной корочкой и перекликались остальные охотники. Сосновый лес казался прозрачным из-за строгих стволов и белого покрывала, хотя человека и за двадцать шагов не разглядишь. Мы шли уже час, и я не заметил ни одной твари. Неподалеку заулюлюкали! Я было дернулся, но понял, что заскучавшие парни подняли оленя. Убивать его не стали, но напугали изрядно.

А что, если мы вообще ни на кого не наткнемся? Что я потом скажу? Ой, гармы все попрятались? Я никого не нашел? Чушь!

Потому я решил найти тварь в одиночку. Двое хускарлов могли спугнуть гарма, но один мелкий карл не выглядит столь опасно.

Раза три я отделялся от группы под презрительный взгляд Кислого, мол, живот что-то прихватило, должно быть, кислого молока с утра перебрал. А на четвертый отбежал подальше и рванул в самую чащу.

Группы шли неплотно. До ближайшей сначала была полусотня шагов, сейчас и того больше. Кричать всем давно надоело. Так что я мог натолкнуться на какого-нибудь трусливого гарма, притаившегося под деревьями или кустами.

Следы!

На снегу я заметил отпечаток лапы размером с человеческую ладонь. Чуть дальше осыпавшийся снег с еловой лапы, клочок шерсти, налипший на сосновую кору. И что важно — след был вроде бы только от одного зверя. Я оглянулся. Не позвать ли Магнуса? Все же пятирунный зверь не такая уж легкая добыча.