А у меня была другая беда. Старый топорик давно сломался, новый еще не выкован. Был еще тонкий меч, полученный в битве на острове, но какой в нем прок в лесу? Ну проткну я им гарма, так тот насаженный на лезвие проскользнет и откусит мне голову. Нет, нужен топор. Хороший, тяжелый, прочный. Чтобы разрубить череп или проломить хребет.

Пойти к кузнецу? До весны далеко, скорее всего, он ещё и не брался даже за мой заказ. У Тулле был меч, а меч — это штука хорошая, но для охоты несподручная. Тащить секиру? И того хуже. Двуручная оглобля. Нет уж, нужен топор.

С этим меня выручил Ньорд. Посмотрел он на мои мучения и вытащил откуда-то старый топор с почти сгнившим топорищем, но железо выглядело надежно.

— Держи уж. Даю не насовсем. Все равно он тебе маловат. После охоты вернешь, как был, — сказал старик. — Немного я им повоевал, ан всё же жалко.

Я поблагодарил его, выстругал новое топорище, насадил, закрепил клиньями. Вроде неплохо получилось. Хотя бы не сразу развалится.

Магнус за это время немного поостыл, а, может, Рагнвальд побеседовал с сыном и объяснил, что нет смысла возиться с хирдманом-безумцем, который по весне сбежит из Хандельсби, и поминай как звали. Конунгов сын порой забегал, смотрел, как мы с Тулле бились во дворе, пару раз даже присоединялся, но разница в рунах была слишком велика для толкового поединка.

И в означенное время, едва небо на востоке посветлело, я с топором, припасами на пару дней и в волчьем плаще уже стоял перед конунговым подворьем. Народу там собралось немало, среди прочих я приметил и знакомых хельтов. Иноземцев с виду не было. Да и что им там делать? Железные люди малы по рунам, те, что в платьях, непривычны к зиме, а северянам наши гармы что котята.

Вышел Стиг Мокрые Штаны и крикнул, что отправляемся. Он и на охоте заправлять всем будет? Вот же неугомонный человек. Когда только успел за всеми конунговыми делами хельтом стать?

Хотя Магнус пообещал, что мы с ним вместе на охоте будем, в дорогу я двинулся отдельно.

Как вышли за город, так надели лыжи и помчались по плотному насту. Впереди шли хельты, прокладывали путь, дальше конунговы ближники с сыном, за ними шли самые мелкие — карлы с турнира по кнаттлейку, и я в той куче, и позади еще несколько хускарлов.

Пока бежали, я думал, неужто гармы осмелятся навалиться на такую ораву? Тут полсотни воинов, не меньше. Понятно, что гармы — твари, но даже у тварей хватало разумения не лезть на высокорунных. Ньорд-старик рассказал про них, что знал. Мол, в первые месяцы зимы, до Вардрунн, словно бы сама Бездна выплескивает этих тварей в местные горы. Их становится намного больше, и они нападают на хутора, режут скот, убивают людей. А так как обычный гарм равен пятой руне, то землепашцы не могут им противостоять. Потому Рагнвальд каждый год в это время отправляет людей прочесать те леса. Нужно уничтожить как можно больше тварей. Если убить хотя бы десятка три, то до конца зимы люди будут жить спокойно, а как сойдет снег, так гармов и вовсе не сыскать.

Скорее всего, гармы будут убегать от нас и прятаться. И мне сложно будет найти какого-нибудь слабенького, отбившегося от стаи звереныша, чтобы выполнить обет. А это плохо. Очень плохо.

Мы шли весь день, благо боги радовали нас ясным небом, приятным морозцем и отлично державшим снегом. Старина Хьйолкег дремал, прикрыв три ноздри. Под вечер устроили привал, перекусили прихваченными припасами, поспали несколько часов, а с утра продолжили путь.

К вечеру второго дня вышли к крупному хутору. Там за плотной бревенчатой оградой стояло несколько домов, сараев и прочих подсобных построек. Нас уже ждали. Из-под стрех вовсю валил дым, воздух пропитался ароматами жареного мяса. В самом большом доме мы уселись за столы, и проворные девки носили нам угощения.