– Слушайте, а кто-нибудь из вас встречал псевдоежа? – спросил я, стараясь хоть немного разрядить напряженную обстановку.

– Кого? – выпучил глаза Дергунов.

– Что, никогда не слышал про ежей-мутантов? – подхватив разговор, сказал лидер «Независимых».

– Нет. А что за твари такие? Какую представляют опасность?

– О-о-о! Это очень кровожадные животные, – стараясь сохранять серьезное выражение лица и голоса, выпалил я.

– Говорят, они ничем не отличаются от обычных ежей, но внешность, как ты понимаешь, особенно в Зоне, обманчива, – продолжил Маклауд.

– Слыхал, что они подкрадываются к жертве, а затем расстреливают ее сотнями острых отравленных игл, которыми покрыто его тело. И больше всего их в этом лесу.

Впереди в опавшей листве что-то зашевелилось, зашуршало. Резко остановившийся Дергунов застыл на месте, направив на источник звука ствол автомата.

– Чертовы псевдоежи! – процедил сквозь зубы Полковник.

Посветил фонариком, и стало ясно, что это играется совсем молодая аномалия «волчок». Скорее всего, она образовалась здесь после последнего Всплеска и по какой-то причине не смогла до сих пор набраться сил. Даже брошенный в нее болт спокойно упал на землю.

– Пронесло, – сказал Маклауд. – Всего лишь аномалия. Нечего бояться.

Я еле сдержался, чтоб не заржать. Но первым сдался лидер «Независимых», когда на подходе к бункеру Дергунов снова застыл, выцеливая кровожадного ежа-монстра.

– Вот вы сволочи! – выдал Полковник, хохоча из-за собственной глупости. – И я, дурак, повелся на эти россказни! Козлы вы!

Успокоившись после столь резкой эмоциональной разгрузки, мы решили проверить место, выбранное для ночлега. Бункер представлял собой невысокое бетонное строение, возвышающееся над землей примерно на полтора-два метра. Стальная дверь была закрыта, вместо замка – петли, стянутые ржавым болтом с гайкой. С трудом раскрутив их, вошли внутрь. Вниз вела неплохо сохранившаяся лестница. Надежно заперев вход толстым прутом арматуры, освещая путь фонариком, проследовали в помещение.

В бункере пахло сыростью с горькой примесью черной плесени, которая обычно разрастается на стенах заброшенных домов. Маклауд, обнаружив сложенные стопкой дрова, припасенные прошлыми постояльцами, принялся разводить костер в выложенной из красного кирпича печи. Сырые ветки упорно отказывались разгораться, но, в конце концов, пламя появилось, хоть немного освещая ночлежку. Вдоль стен стояли сколоченные из досок лежанки, застеленные упакованной в плотные целлофановые мешки соломой.

«Что ж, неплохая альтернатива сырым матрацам», – подумал я.

В дальнем и самом темном углу что-то зашуршало. Этот звук заставил Полковника встрепенуться. Достав фонарик, одной рукой он направил луч света на источник шороха, а вторую положил на рукоять болтающегося в набедренной кобуре пистолета. Как оказалось, со стены отвалился небольшой кусок штукатурки. Облегченно вздохнув, Дергунов повернулся и посмотрел на нас. Не сдержавшись, я и лидер «Независимых» захохотали до коликов в животе.

– Чертовы ежи! Вот нужно ж было повестись на этот бред, – скорчив ехидную физиономию, сказал напарник и тоже засмеялся.

Маклауд быстро настрогал бутербродов, заварил душистый травяной чай. Немного перекусив, мы решили, что пришло время отдохнуть. Завалившись на койку, стоящую под узким грязным окном, которое едва выглядывало из-под земли, я достал свой КПК, но, обнаружив отсутствие сигнала, сунул его в карман.