– А кто такие эти грязнолюды? – поинтересовался Маклауд.

– Вы и все те, кто не живет в нашей общине.

– Что?! – возмутился лидер «Независимых». – Какого хрена?! Мы тебя спасли от неминуемой гибели и после этого грязнолюды? Да я тебя сейчас в клочья разорву, сектант проклятый!

Дергунов, вскочив с места, перехватил разъяренного напарника. Любомир от испуга опрокинулся на спину, завизжал как девчонка, поджав ноги и закрыв лицо руками.

– Эй, ребята! Смотрите! – сказал я, увидев, что над Закопанной деревней поднимаются клубы дыма.

– Это начался обряд очищения священным огнем, – пояснил найденыш.

– Что за обряд такой? – спросил Полковник.

– Тех, кто оступился и предал веру, а также гряз… иноземцев помещают в огонь для очищения их запятнанных мраком и иноверием душ, – пояснил Любомир.

– Ах вы ж твари! – взревел Маклауд. – Людей заживо сжигаете?!

– Мы не сжигаем, а очищаем! – гордо подняв голову вверх, возразил сектант.

Не сдержавшись, я с размаху врезал ему прикладом винтовки в нижнюю челюсть. Любомир, отключившись, упал на асфальт.

– Бежим скорее! Возможно, мы сможем спасти чью-то жизнь!

Товарищи схватили лежавшее на дороге оружие и бросились вслед за мной к Закопанной деревне. Чем ближе мы приближались к логову сектантов, тем отчетливее слышали треск огромного костра и крики приговоренного.

Достигнув крайних крыш погребенных в земле домов, мы увидели большую толпу людей: дети, женщины, мужчины, старики. Все они, стоя на коленях, пели какую-то песню, подняв руки и головы к небу и качаясь из стороны в сторону. Крики несчастного оборвались. Бедняга погиб.

– Твари! – прорычал я сквозь стиснутые зубы.

– Смотрите, еще кого-то тащат, – сказал Маклауд.

Дергунов достал бинокль и, взглянув в него, негромко воскликнул:

– Да это же Тень!

Из деревни вновь донесся полный боли вопль.

– Эта сволочь перебила ему ноги! – прохрипел Полковник, отбрасывая бинокль в сторону и вскидывая автомат.

Одновременно выскочив из-за своего укрытия, мы бросились в самую гущу событий. Замерев на месте, Маклауд точным одиночным выстрелом разметал содержимое черепа палача по стопке заготовленных бревен. Перепуганная толпа зашумела. Женщины завизжали, старики и дети пустились врассыпную. Светловолосые, как на подбор, мужчины в расшитых узорами рубахах, вооруженные серпами, топорами, вилами и прочей утварью, кинулись на нас. Стреляя короткими очередями, мы сметали их со своего пути. Оружие сектантов – ничто по сравнению с огнестрельным. Сопротивление было подавлено в течение одной минуты. Но после случилось то, чего нельзя было предугадать. На площадь выбежали дети. Они отличались от обычных сорванцов. Каждый отпрыск сектантов имел выраженные мутации. Практически у всех мальчишек была гипертрофирована одна из рук, а у девчонок колени сгибались в обратную сторону и неестественно широко раскрывались усеянные острыми зубами рты.

– Нет! Нет! Нет! – заорал я. – В детей стрелять я не стану!

– Это не дети, а мутанты! Раскрой глаза! – ответил Дергунов.

Они стояли на месте, шипя на нас, демонстрируя свои мутации, но не нападали.

– Есть идея, – сказал Маклауд. – Вы по моему сигналу хватаете сталкера и мчите прочь отсюда, а я их пока отвлеку.

Сорвав с пояса дымовую шашку, рявкнул:

– Погнали!

Дым быстро отделил нас от отряда детей-мутантов. Сорвавшись с места, мы подбежали к связанному по рукам и ногам перепачканному кровью и глиной сталкеру.