Мы боимся ее. Ненавидим. Боготворим. Ублажаем. Приносим жертвы в виде собственных жизней. Мечтаем уйти. Проститься раз и навсегда. Но выход только один – смерть. Однако если ты ей нравишься, то и после своей кончины будешь послушной игрушкой, исполняющей любую прихоть хозяйки.

Зона – это проклятие. Проклятие, что мы заслужили. Наказание за грехи человечества. Ловушка, в которую так стремятся попасть. Обжигающее пламя, а сталкеры – мотыльки. Опалив свои крылья, мы падаем вниз. Мечтаем снова взлететь, но никогда не сможем вновь этого сделать…

Три месяца спустя

Ясный оказался местом, к которому приковано внимание всего сталкерского мира. Во всей Зоне не было ни одного человека, кто бы не обсуждал произошедшее. Поговаривают, что этот день войдет в историю. Но так ли это? Судите сами.

Утро. Если ты открыл глаза и можешь двигаться – это уже хороший знак. С наступлением тепла в ночлежке начало вонять просто невыносимо. Благо, с вечера не чувствуешь этого амбре. Спускаясь сюда, сталкеры либо сильно пьяны и им все равно, либо валятся с ног от усталости. Но утром каждый вдох вызывает непреодолимые приступы тошноты. Жесткая ароматерапия. Действует бодряще и отрезвляюще.

Проснувшись, я скривился, учуяв гнилостную вонь прелых матрасов, плесени, сырой земли и пота. Задержал дыхание, схватил рюкзак и винтовку, надел ботинки и поторопился убраться отсюда как можно скорее.

На улице стояла великолепная погода. Ярко светило солнце. Теплый ветерок шумел в кронах деревьев. И чистое голубое небо. Подобное в Зоне – огромная редкость. Сталкеры покинули свои схроны и все как один радовались столь прекрасной погоде. Не хватало только расстеленных покрывал для пикника.

Даже вечно хмурый Лось, щурясь от солнечных лучей, непривычно улыбался. Казалось, что Зона отступила и в эти края вернулась обычная жизнь. Ни мутантов тебе, ни аномалий, ни радиации.

Сегодня наконец-то должен был открыться бар «Кривая дорожка». Замечательное название. Помню, как его придумывали. В лавке Степановича собрались все обитатели Ясного. Людей набилось, как шпрот в консервной банке: ни вдохнуть, ни повернуться. Не каждый день такое происходит. Поэтому все посчитали своим долгом поучаствовать в обсуждении.

Вариантов было немерено: «Дохлый кабан», «Кабан-кебаб», «В гостях у спрута». Кто-то даже предложил назвать бар «Рыгаловка», что вызвало громкий хохот толпы.

В итоге прижилось придуманное мной – «Кривая дорожка». Объясняя, почему именно такое имя должен носить первый бар у самого Периметра, я привел несколько убедительных доказательств: во-первых, в Зоне нет прямых дорог, во-вторых, путь каждого сталкера извилист, в-третьих, это название не вызывает отвращения.

Идею поддержали единогласно. Не знаю, как и где Степанович достал неоновую вывеску, но в темное время суток она выглядит особенно круто. Также ее свет служит неким маяком для бродяг.

Поднявшись на пригорок, я вошел в помещение бара. Внутри вовсю шла подготовка к открытию. Все суетились. Гарик с Жориком – новенькие. Пришли сюда около недели назад, решили не связывать свою жизнь со скитаниями по Зоне в поисках заработка, а занялись привычной для себя работой. На спинах их черных костюмов красовалась надпись: «Охрана». Дело как раз для них. Оба бывшие спортсмены, лысые, под два метра ростом, широкоплечие, мускулистые. Глянешь на таких – и не захочешь связываться.

Сверчок – худощавый, рыжеволосый парнишка – стал одним из официантов. Он накрывал столы алыми скатертями, приговаривая:

– Все для уюта.

Бедняга. Честно, мне было его жаль. Пацан еще не имел дел с местной публикой. Он не понимал, что все его старания будут пущены коту под хвост в первые тридцать минут. Ну, ничего. Пусть трудится.