Признаюсь честно – мне не верилось, что у этой территории есть разум. Ну как у обнесенного «колючкой» клочка земли радиусом в тридцать километров может быть душа? Бред! Байки сталкеров, местное идолопоклонничество. Людям нужно во что-то верить. Вон, на Большой земле куча религий – христианство, буддизм, ислам и так далее. А еще до них, в совсем уж глубокой древности, было полным-полно язычников, у которых и солнышко было живым и разумным, и море, и гроза, и соседняя рощица. А чем больше молишься на что-то, тем больше сам в это веришь. И уж если попросил у высших сил дождя, а тот вдруг взял да и хлынул – тут уж и вовсе уверуешь, что кто-то наверху тебя услышал и помог. Так что трепет перед обожествленными силами природы и страх перед необъяснимыми, иррациональными (для тогдашнего уровня развития цивилизации) явлениями отпечатан в сознании каждого и передается по наследству. Ничего удивительного, что в этой местности (в таких-то трудных условиях выживания!) все это проросло, расцвело и заколосилось – на новый лад.

– Вот и молодец, – хлопнув по плечу, похвалил меня Тихий за покладистость. – Просто пойми и прими это как факт. Придет время, убедишься на собственном опыте, осознаешь – а сейчас просто поверь. И однажды, когда возьмешься учить какого-нибудь новичка, – вот помяни мое слово: сам будешь так же говорить!

Я не ответил. Поправив лямки рюкзака, достал из кармана камешек и бросил его вперед. Вернее, в сторону от места, где засела «молния». Неприятные ощущения на коже порядком надоели, но уже не доставляли такого дискомфорта, как в начале. Отскочив от мха, галька совершенно спокойно приземлилась, не вызвав ни малейшей реакции со стороны какой-нибудь ловушки Зоны.

Посмотрев на меня, напарник нахмурил брови и покачал головой. Говорить он ничего не стал. В конце концов, мы взрослые люди. У каждого из нас свои взгляды на вещи и происходящее.

«Возможно, Тихий прав. Придет время – и все встанет на свои места. Уж больно сложно понять, а самое главное, принять реалии этого мира. Зона кардинально отличается от Славутича, в котором я родился и вырос. Думаю, он это понимает. Подобную школу проходили все сталкеры. А мне только предстоит им стать», – размышлял я, шагая по траектории полета камня. Напарник молча шел следом. Первым нарушив повисшую тишину, напарник сказал:

– Гляди-ка, Андрюха в отмычки подался. Причем не по принуждению, а по собственной воле.

Остановившись, я обернулся и вопросительно посмотрел на Тихого.

– Отмычками называют новичков, которых отправляют впереди отряда. Они и аномалии находят, и с мутантами первые встречаются. Пушечное мясо. Из десяти отмычек сталкером становится один. Если повезет и достанется толковый, человечный командир – то двое.

Такой поворот событий слегка напряг. Заиграв желваками, я недобро посмотрел на товарища. Становиться живым детектором аномалий мне совершенно не улыбалось.

– Да шучу я, шучу. Мы напарники и, в конце концов, друзья. Как ты думаешь…

Речь Тихого прервал донесшийся протяжный вой, от которого волосы встали дыбом.

– Что это? – прошептал я.

– Не что, а кто, – отозвался напарник. – Охотник. Тот, что самый опасный мутант Зоны. Аниматор, как всегда, оказался прав. – По голосу было ясно, что ему не по себе. – Ну чо? Бежим, блин. Маклауду в одиночку не справиться.

Вскинув оружие, мы бросились на выручку попавшему в беду сталкеру. На самом краю леса в кожу снова впились сотни игл. В этот раз я уже не удивился, зато прекрасно понял, где именно засела смертельная ловушка. Или просто убедил себя, что понял. Сейчас не было времени выяснять.

– Впереди «молния»! Бери левее!

Напарник без лишних вопросов свернул с намеченного маршрута.