Осторожно ступая по жухлой траве, бандит направился к ближайшим деревьям. Темнота, страх угодить в аномалию или стать добычей мутантов сделали из некогда отчаянного Малмыги, готового грызть любого вставшего на его пути, трусливого хлопца, пытающегося пройти незамеченным мимо толпы хулиганов.

С мокрого лба скатывались капли пота. По спине сновали мурашки. Каждый шаг давался ему с трудом. Тело потряхивало от напряжения. С горем пополам он все же собрал охапку хвороста и вернулся к подельнику.

– Тебя только за смертью посылать, – съязвил Жаба. – Смотрел на тебя и вспоминал себя, впервые попавшего в Зону. Тоже портки чуть не испачкал. Это нормально. Мы, сталкеры со стажем, уже привыкли к постоянному чувству опасности и страха. Но тебе, «туристу», подобная привычка без надобности. Лучше бойся – целее будешь. Сядь, отдохни. Ясный совсем рядом, но войдем мы туда утром. Ночью охрана может ненароком пристрелить, коли ее из новичков понабрали. Так что времени на отдых полно. Доставай хавчик. И прекращай трястись. Никто из местной фауны на нас не нападет. Костер не только источник света и тепла – огонь отпугивает тварей.

– Понять не могу, чем вас привлекает это место? – вытаскивая из рюкзака нарезанный хлеб, колбасу, плавленый сыр в пластинках и упаковку баночного пива, произнес Малмыга. – То ли дело там, за Периметром. Сделал дело – получил бабло. Главное – не спалиться, не попасться ментам. А здесь? Мало того, что тебя могут убить эти гребаные невидимые подлянки, так еще сожрет какой-нибудь мутант.

– Хм, пивасик – это хорошо, – улыбнулся Жаба, но сразу же перешел к разъяснениям положения обитания по эту сторону Периметра. – Жизнь и работа в Зоне мало чем отличаются от Большой земли. Вот смотри. Там, за Кордоном, есть вероятность поймать пулю? – Малмыга кивнул. – А вероятность того, что тебя продаст кто-то из своих? – Бандит снова согласился. – А вероятность отравиться паленой выпивкой? Можешь не отвечать. Так же и здесь. Могут пристрелить, продать, сожрать. Только в этих местах ты ощущаешь свободу. Да, конечно, здесь есть свои законы. Да, они жестоки, но справедливы, в отличие от правосудия там, за «колючкой». Одним словом – романтика.

– На хрен такую романтику, – огрызнулся Малмыга, откусывая получившийся бутерброд. – Не по мне такая жизнь.

Отмахнувшись, Жаба вскрыл банку пива и сделал несколько больших глотков. Закусил колбасой с сыром, а затем достал КПК, чтобы посмотреть время.

– Двадцать три пятьдесят семь, – вполголоса произнес он. – Выдвигаемся в шесть утра. Ты, зелень! – обратился сталкер к Малмыге и, увидев возмущенное лицо того, пояснил: – Ну а кто ж ты? Разумеется, зелень. Ты впервые в Зоне, так что не буксуй. Здесь свои правила и законы. Я уже говорил. Так вот. Доедай, допивай и ложись спать. Разбужу в три ночи. Сменишь меня в карауле. Время твоего отдыха пошло.

Положив рюкзак под голову вместо подушки, Малмыга улегся на бок, спиной к подельнику и костру. Незаметно достав из-за пояса пистолет, положил его подле себя так, чтоб в случае чего незамедлительно воспользоваться оружием. Он не доверял Жабе, поэтому спать не собирался. Бандит лежал, всматриваясь в тени, отбрасываемые на стену в свете огня.

Где-то выли и рычали монстры. Потрескивал костер. Ветер шелестел в кронах деревьев, шебуршали ветвями кусты. Страх. Первобытный страх ледяными когтистыми пальцами вцепился в сознание отморозка, превратив его в трепещущую жертву, коих он никогда не жалел…

– Подъем! – донесся голос Жабы. – Моя очередь бока отлеживать.

Малмыга встал, потягиваясь и широко зевая, делая вид, что только проснулся.