|
Сапоги Хохолка тяжело бухали в асфальт прямо позади Кати, на мгновение у нее мелькнула мысль: если сейчас она споткнется и упадет, набравший ход здоровяк просто раздавит ее. Жар ударил сбоку, аномалия под названием «разлом» почти достигла стены. Синхроны разом повернулись и побежали, когда Катя оказалась между ними. Гигантским прыжком Хохолок нагнал ее, понесся рядом. Стало светлее — они почти добрались до площади. Заметив сбоку за домом детскую площадку, Катя прыгнула туда, перемахнула через деревянный бордюр песочницы, упала в кучу грязного песка, развернулась и выглянула. Все остальные, кроме синхронов, повернули за ней. Вокруг стояли обычные для таких мест сооружения: железный жираф-горка, горка в виде ракеты, петух из сваренных металлических колец… А посередине площадки — черная воронка от взрыва, на дне ее труп. Там же валялся АКМ с треснувшим прикладом. Наемники бросились в разные стороны; Нешик спрятался за жирафом, Кирилл с разгону влетел на вершину ракеты, Анчар и Мировой повалились в песок рядом с Катей, а Болотник, отбежав на другой конец площадки, остановился возле воронки. В ту же секунду разлом достиг стены дома. Трещина копьем вломилась в нее, плеснулся жар, ударил фонтан огня. Миг — и трещина побежала вверх по стене, проламывая панели. Задребезжал и отвалился жестяной карниз, лопнуло еще целое стекло в окне третьего этажа. Катя и наемники лежали неподвижно, следя за ней взглядом. Трещина, двигаясь все медленнее, поднялась до крыши — и остановилась. С сухим шелестом просыпалась струйка цементной пыли. В одной из комнат что-то с глухим стуком упало на пол. — Ну вот… — начал Нешик, приподнимаясь. И тут дом рухнул. Казалось, это сцена из дорогого блокбастера, показанная в замедленной съемке, сделанная не при помощи компьютерной трафики, но снятая вживую. Расколотый пополам фасад начал медленно обваливаться. Первой упала та половина, что находилась ближе к детской площадке — и превратилась в груду обломков. Вторая, пластом отделившись от здания, опрокинулась на асфальт. Вся улица содрогнулась, скрипнул жираф, Нешик крякнул. Огромный блин из бетонных панелей лопнул, разлетелся тысячами крупных и мелких обломков. Взлетел, бешено вращаясь, кусок арматуры, поднялась серая пыль. Взгляду открылись коридоры, комнаты, кухни… Катя как будто смотрела на улей, давно брошенный пчелами. Грохот стих, пыль осела, все смолкло. Привстав, она огляделась. Отсюда была видна часть площади, лежащий на боку автобус и деревья. Анчар, что-то глухо пробормотав, повернулся и сел на вершине кучи песка, Мировой выпрямился. Из-за жирафа показался Нешик, рядом на земле по-турецки сидел Хохолок. Обойдя воронку с трупом на дне, к ним приблизился Болотник. — Знатно оно осыпалось, — сказал Нешик, мелкими шажками отходя от жирафа. — Аж земля задрожала. Раньше он сказал бы это задорно, может, даже с восхищением, и глаза бы его светились радостью — а теперь они были совсем унылыми. После смерти Брюквы молодой наемник утратил часть своей говорливости и погрустнел. Катя понимала, что виновата она, нанявшая этих людей и ведущая их на смерть, — она была уверена, что погибнут все. Несмотря на все старания, девушка не могла думать о членах своего отряда, как о тварях в человеческом обличье — нет, они были людьми, каждый со своим нравом, привычками, манерой жестикулировать и говорить. |
