— Успокойся, барсучиха. Оставь его нам. Он наш давний враг, мы сами им займемся.

Лагерь жаб был окончательно разгромлен, и те, кто не спасся бегством, были убиты. Пиккля, Нордо и других пленников вытащили из ямы. Воины-землеройки собрались вокруг нее и рядом поставили Глагвеба. Он рычал и плевался на все, что видел вокруг себя. Лог-а-Лог, не обращая внимания на гнев короля, бесцеремонно столкнул его в яму. Две землеройки подтащили к краю мешок, в котором извивалось что-то живое, и опрокинули его. Предводитель землероек усмехался:

— Итак, король жаб, ты окончишь свои дни в своей же собственной яме, той самой, в которой держал моих землероек, прежде чем съесть их. Но не ты один любишь мясо. Например, эта щука, которая очутилась в яме рядом с тобой. Она еще не совсем взрослая, но злая. Почему бы тебе не съесть ее, Глагвеб? Только она и сама голодная. Или ешь сам, или съедят тебя. Прощай!

Глагвеб отпрыгнул к стене ямы, пытаясь избегнуть зловещего спинного плавника, медленно разрезающего жидкую грязь, пока щука обследовала дно ямы. В поисках пищи!

Далеко от лагеря жаб протекал Великий Южный Поток. У берега стояли на якоре пятнадцать бревен, каждое в виде долбленого челнока. Землеройки сели попарно на весла. Мара и Пиккль устроились на носу бревна, управляемого Нордо и его отцом. Челноки столкнули с берега, и землеройки вывели их на стрежень широкого текущего на юг потока.

— Откуда вы, Мара? — спросил Лог-а-Лог у барсучихи, когда они поплыли.

— Из горы под названием Саламандастрон. Ты не знаешь, как нам вернуться туда?

Лог-а-Лог кивнул:

— Это долгая дорога, но мне она знакома. Я — Лог-а-Лог, владыка всех местных вод. Великий Южный Поток имеет много притоков, и мне они известны так же хорошо, как моя ладонь. Я отведу вас домой, но сначала вы пойдете со мной. Относительно вас у меня есть кое-какие планы.

17

Потерю своего друга Туры Битоглаз пережил с удивительной легкостью. Сначала он, правда, немного потосковал и даже всплакнул, но затем вспомнил, как невыносим порой бывал Тура, вспомнил, как тот отнимал у него пищу и их споры, которые неизбежно кончались дракой. Идя под густым покровом зеленого леса на юго-запад Страны Цветущих Мхов, Битоглаз уже смирился со своей потерей.

Битоглаз взмахнул мечом и срезал нависшую над тропой ветку. Она упала и, падая, ударила его по лапе. Изрыгая проклятия, он снова и снова рубил несчастную ветку:

— Яха! Больно же!

Неловкая атака Битоглаза привела к тому, что он ранил острым как бритва мечом свою левую лапу.

Пораскинув умом, он догадался отыскать лист щавеля и приложить его к ране. Остановив кровь с помощью пригоршни гнилых листьев, он перевязал порез стеблем травы. Используя меч теперь уже в качестве трости, он снова тронулся в путь.

Для Самкима и Арулы этот день был также неудачным. Идя ровным шагом, они прошли уже значительное расстояние и добрались до того места, где Битоглаз прекратил рубить ветки и кусты. Поразмыслив, как быть дальше, они стали искать отметины, которые могли бы навести их на след ласки. Арула как раз обыскивала тисовый куст, когда Самким крикнул:

— Сюда, Арула! Смотри, тут кровь!

Кротиха поспешила на зов и увидела своего друга сидящим среди поломанных веток и кустов. Он показал ей алые пятна на листьях:

— Он был здесь, это точно. Смотри, вот отпечатки его лап. Думаю, что и кровь тоже его. Наверняка Битоглаз шел этим путем. А ты как думаешь?

Арула перевернула листья своим большим копательным когтем:

— Урр, точно он. Интересно, что с ним случилось.

— Кто знает? Но Битоглаз не мог уйти далеко.