Два горностая уселись на песок неподалеку от окна. Пищу и питье поднесли им Мигро и Фидл, горностаи ели, шумно чавкая. Голубые глаза Фераго с насмешливой жалостью уставились на барсука.

— Какая жалость, что ты не можешь выйти и присоединиться к нам, барсук. У вас там, похоже, маловато воды и еды.

Урт Полосатый сдержал подступающий гнев:

— Слушай меня, вонючка! Чего тебе точно не будет хватать, когда я сдавлю своими лапами твою глотку, так это воздуха! — Быстрым движением Урт Полосатый поднял свой огромный лук и наложил стрелу. — А вот это для тебя, маленький разбойник!

Клитч вскочил. Рванув на груди рубашку, он обнажил свою грудь:

— Стреляй, барсук! Что же ты, убей меня! Но в тот же момент, когда ты выпустишь свою стрелу, оба твоих друга будут убиты. Посмотри на берег!

На песке лежали Бычеглаз и Сапвуд, а Чернолаз с Гнилозубом держали свои копья прямо у их горла. Урт Полосатый смотрел долго, пока понял, что происходит, ибо располагались они далеко, вне пределов выстрела из лука. Барсук опустил лук:

— Чего вы хотите?

— Почти ничего. — Клитч выплюнул изо рта рыбью кость. — Мы можем сидеть здесь, пока вы у себя в крепости не умрете с голоду. А чтобы было еще интересней, каждый раз, когда начинается прилив, можешь смотреть, как умываются оба твоих приятеля. По крайней мере они умрут чистыми.

Гнев охватил барсука.

— Чего же вы все-таки хотите?

Фераго вынул кинжал и начал чертить что-то на песке.

— Когда мы впервые пришли сюда, мы хотели только твоих сокровищ. Теперь, как видишь, обстоятельства изменились и в придачу к твоим сокровищам мы хотим твою гору.

Урт Полосатый решительно покачал головой:

— Здесь нет никаких сокровищ, а что касается горы, ты никогда не получишь ее. Тебе никогда не бывать Хозяином Саламандастрона! Ты слышишь меня?

Клитч противно хихикнул:

— Мы слышим тебя отлично. Скоро и ты услышишь своих друзей. Бычеглаза и сержанта. Когда солнце высушит их и они напьются морской воды, ты услышишь, как они будут молить нас о скорой смерти. Что, интересно, ты скажешь тогда, а?

Вскоре после обеда начался прилив. К счастью для двух пленных зайцев, это не был большой весенний прилив. Они лежали навзничь, а вода бурлила вокруг.

Сапвуд покачал головой:

— Слушай, похоже, вода набралась мне в уши. Как думаешь, будет еще подниматься? Не люблю я тонуть.

Бычеглаз напрягся так, что веревка вокруг шеи натянулась.

— Я тоже, Сап. Ужасно, когда твоя спина и хвост мокнут в соленой воде. А где этот чертов Мигро?

— Вон там, сидят подтянув лапы повыше. Бычеглаз скосил глаза в сторону и, увидев Мигро с Фидлом, которые сидели на теплых камнях, пошевелил лапой:

— Не подавай виду, сержант, но, похоже, я смогу высвободить одну лапу. Эти болваны не понимают, что веревки скручены из сухой травы и от воды размякли. Вот и весь фокус, одна лапа свободна! Принимаюсь за остальные. Как ты там, старина?

— Тружусь, — проворчал Сапвуд.

— Что будем делать, когда освободимся? Вон то бревно, что лежит в воде, выглядит симпатично. По суше нам до горы ни за что не добраться — они так нашпигуют нас копьями и стрелами, что мы станем похожи на две подушки для иголок.

— На что тебе бревно? Бычеглаз высвободил вторую лапу.

— Разве не понял? Это же отличная лодка! Им и в голову не придет, что ты удерешь по воде.

Сержант вытряхнул воду из уха:

— Я?

— Ну да, ты. А я в воду ни-ни, и проплыть не могу ни дюйма, знаешь ли. А ты плаваешь, как утка.

Сапвуд не пришел в восторг от этой идеи:

— Извини, старина, но можно узнать, что ты собираешься делать, пока я буду крейсировать на бревне?

— Надо же будет чем-нибудь занять этих идиотов.