«Оттого, что двуличие и тщеславие, кажется, даже изображаются на гербе у Лёвенвольдов, в образе двух голых самодовольных щитодержателей. Он прирождённый шпион и методы имеет соответствующие», — подумал злой герцог, которого вся эта свора попросту боялась и не уважала. А Лёвенвольда, выходит, наоборот… Чёрт бы драл его, вот же Мон Вуазен доморощенный!..

Герцог подошёл к окну и разозлился ещё больше — из саночек выбиралась на снег его Бинна со своей косоглазой прислужницей, а с ними — безутешный вдовец, герой недавней бездарной войны, блестящий генерал Густав фон Бирон, с папкой для рисования и с художественными принадлежностями в белоснежных генеральских перчатках.

Герцог тяжёлым, стремительным шагом вошёл в покои жены — когда сладкая парочка как раз разбирала на столе свои художественные трофеи.

Герцогиня Бинна освободилась от шубы, и стало понятно, почему когда-то молодой проходимец фон Бюрен не удержался и похитил её из родного дома. У герцогини была очень тонкая талия, узкая детская спинка и развитый необычайно бюст. Это сочетание производило ошеломительное впечатление — многие мужчины даже не помнили, какое у герцогини лицо. Леди Рондо писала о Бинне — «такой шеи и бюста я не видела ещё ни у одной женщины» и, в общем, не лгала — подобные аномалии нечасто встречаются.

Герцог поцеловал ещё холодные после улицы Биннины руки — и повернулся к Густаву с ироническим возгласом:

— Я слышал, братец, можно тебя поздравить? Крепость пала после трехмесячной осады?

Бинна сразу поняла, о чём он говорит — о балерине Крысиной — и сморщила тонкий носик.

— Igelschnäuzchen, закрой руками уши, — продолжил невоспитанный герцог. — Густель наверняка захочет похвастаться.

— Вот идите к себе и хвастайтесь, — предложила Бинна. — У меня разрешается хвастаться только приличным, а приличного вы не знаете.

— Пойдём, — герцог подхватил брата под руку и увлёк за собою, и в дверях обернулся к жене с насмешливым — Вы ханжа, принцесса. Нет в вас куртуазной лёгкости.

— Helas, — легко отозвалась Бинна на чистейшем французском.

Герцог фыркнул и пропал за дверью.

Бинна разложила на столе портреты трёх рыболовов, и картину в целом, и наброски значительных мелочей. Завтра она перепишет всё красками, и можно подумать, как всё это будет выглядеть на ткани.

Гензель, Густель… Бинна в который раз пожалела, что в своё время ей достался не тот брат. Спокойный уравновешенный Густель был словно создан в пару скромной холодноватой Бинне. Но могла ли она выбирать?

Эрик фон Бюрен появился однажды в размеренной жизни девицы Трейден и всё мгновенно переломал, растоптал, перепортил. Из уютного мира рукоделия, католических гимнов, латинских стихов — попросту похитил девицу и забрал себе.

Ах, какой был тогда скандал! Девушка из рыцарского дома, и рядом с ней полукровка, сын шталмейстера и земгальской крестьянки… Весь мир был против их брака, и маменька, и папенька, и пастор. И только герцогиня Анна, благоволившая к молодой своей фрейлине Трейден — была за. Она и устроила им свадьбу. Была милостива к ним обоим. Герцогине, бездетной вдове, очень уж по душе пришлась чета фон Бюрен — молодые, красивые, ей приятно было матерински обнимать их обоих своим крылом.

Бинна быстро поняла, что муж её, Эрик фон Бюрен, нравится герцогине из их пары всё-таки чуть больше. На эту карту можно было и поставить.

Он так слушался её поначалу, её Эрнст Иоганн, Эрик, Гензель, он ел с её ладони, как пёс.