– И что то снова пошло не так, – прокомментировал Ломтев.

Эти слова Ник озвучивать не стал.

– Но родилось меньше пятидесяти, – сказал Кларк. – Остальные беременности замерли, и их пришлось прервать на разных сроках. Больше половины из младенцев оказались слишком слабыми или обладали некоторыми… отклонениями. В общем, до возраста получения силы добралась только пара десятков, а силу получили всего несколько человек, при этом распределение их способностей оказалось стихийным и опровергло ранее сделанные прогнозы. О степени катастрофы ты можешь сделать выводу хотя бы по тому факту, что мой случай был признан одним из самых удачных. Но повторить его ученым так и не удалось, хотя материал я одно время сдавал исправно.

– И проект закрыли?

– На самом деле, его закрыли задолго до того момента, как мы должны были получить силы, – сказал Кларк. – Сменился король, сменился политический курс и приоритеты стали другими, и реформа армии отошла на второй план.

– Но он пошел служить, – заметил Ломтев.

– Но вы пошли служить, – сказал Ник.

– А какой у меня был выбор? – спросил Кларк. – Но один солдат не может выиграть войну. Даже если он настоящий лорд. А я – ненастоящий, мои способности не выходят за пределы моего тела, и воздействовать на других людей я могу только по старинке. Вспарывая им животы и проламывая головы. Конечно, если бы таких, как я, было много, из нас можно было бы составить уникальное диверсионное подразделение, но… – Кларк развел руками. – Я о таком подразделении ничего не слышал, так что думаю, что дети мои способности не унаследовали.

– А то он мог бы создать свой собственный клан, – сказал Ломтев. – Почему он ушел из армии?

– Когда меня убили в двенадцатый раз, я решил, что дюжины жизней, отданных мной за империю, уже достаточно, чтобы считать любые долги уплаченными, – сказал Кларк после того, как Ник озвучил вопрос. – Этого уже достаточно, или ему интересны подробности из моего детства ис становления меня, как личности?

– Не интересны, – сказал Ломтев. – Пусть расскажет о России.

– Он хочет узнать о России, – сказал Ник.

– Это охренительно большая страна с давней историей и сложными отношениями с Метрополией, – сказал Кларк. – Так что мой рассказ может занять несколько дней. Или пусть он сформулирует подробнее.

– Кто там сейчас главный? – спросил Ломтев.

– Э… а этого в моих мыслях ты не прочитал? – удивился Ник. – Ты даже этого не знаешь?

– Меня здесь не было двадцать лет, – напомнил Ломтев. – А искать какую то ценную информацию в той свалке, которую ты зовешь своим мозгом. У меня не было времени. Да и ситуация этому не способствовала.

– Ну, этого человека ты должен знать, – сказал Ник. – Его фамилия Менщиков.

Нику показалось, что Ломтев слегка изменился в лице, но ручаться за это он бы не стал. В конце концов, уже стемнело, а света звезд может быть недостаточно, чтобы считывать эмоции с лица призрака.

– Как это произошло? – спросил Ломтев.

– Э… я не знаю, – сказал Ник. – А как это обычно происходит?

Его познания в российской истории были не сильно впечатляющими. Говоря по правде, он и об истории Великобритании мог бы сказать то же самое. Кому интересно, как оно сложилось так, как сложилось, если тебе в любом случае придется иметь дело уже с результатом?

– Так спроси британца, – сказал Ломтев. – Может быть, он знает.

Ник спросил.

Кларк совсем не удивился тому вопросу. Впрочем, вполне возможно, он утратил способность удивляться и вывести его из равновесия было крайне сложно.