— Очень великодушно!

Его рука была теплой и мягкой, но Алену все равно пробивала дрожь. «Просто кошмар какой-то, — подумала она и покраснела еще больше, — как в самом плохом, как в самом пошлом бульварном чтиве. Сейчас по спине прокатится холодная волна. Ох!» — именно так и произошло.

— Замерзла? — участливо осведомился он, заглянув ей в лицо.

— А ты решил закопать топор войны на случай, если я все-таки появлюсь в театре? — она отступила от него на шаг.

— Считаешь меня циничным, расчетливым типом? — Вадим нахмурился. — Может быть, мне просто не хочется ругаться с тобой? Надоело.

— А все-таки без меня ты пропадешь, — усмехнулась она. — Ну кто тебе поможет? Лина Лисицына?

— Лина ходит очень грустная. Я вчера встретил пьяного Федорова, надо же, он был кумиром моего детства. Особенно в том фильме, помнишь, где он играл комиссара?

— Какой именно фильм? Федоров всегда играл либо комиссаров в детективах, либо царей Горохов в детских сказках. — «Не хочет говорить о Лине, или она его действительно не интересует? Но Лина не может не интересовать мужика… Почему же он не хочет о ней говорить? Уже втюрился и боится признаться?»

— Федоров сболтнул, что ходят слухи, якобы Лисицына добилась роли Офелии нечестным путем: она, мол, шантажировала главного.

— Ну и что, — хмыкнула Алена, — это весьма заурядный прием. Просто так главный не отдал бы ей роль. Маша Клязьмина в театре более авторитетна, ее считают талантливее Лины, и поет она очень хорошо, а у Лисицыной нет слуха. Так что все музыкальные номера в любом случае исполнит Маша. Лисицына будет только открывать на сцене рот.

— Чем же она припугнула режиссера?

— Даже не думай об этом. Закулисные интриги запутаны покруче тех, которые показывают зрителям со сцены.

Они медленно побрели вдоль по набережной. Вадим так и не выпустил ее ладонь из своих пальцев.

— А с гуру ты говорил?

— Он невменяемый, — Терещенко протяжно вздохнул, — бормочет про какие-то «беды великие», а начинаешь его спрашивать, поворачивается и уходит.

— Просто ты неправильно спрашиваешь, — усмехнулась она.

— Ну да, у тебя это всегда получалось лучше… Слушай, — он вдруг остановился и снова посмотрел на нее, — завтра в театре сотый спектакль «Праздник жизни». Решили, несмотря ни на что, отметить это дело, тихо, по-семейному, без лишнего шума, чтобы, так сказать, разрядить атмосферу. Давай сходим на эту вечеринку.

— Ты решил разрядить гнетущую атмосферу своим присутствием? — хохотнула она. — Ты?! Следователь, ведущий дело об убийстве Журавлева?!

— Ну а что? — с невинным видом ответил он. — Подпоим гуру, поспрашиваем его. Мне кажется, он что-то знает.

— Ничего себе законные методы. Ты же представитель власти.

— А я посижу рядом, говорить-то с ним будешь ты, — Вадим тоже улыбнулся. — У тебя, правда, хорошо получается задавать вопросы.

— Ладно, — с энтузиазмом кивнула она, — значит, ты предлагаешь сотрудничество?

— Ну… — замялся он. — В каком-то смысле…

— Не-ет! — Наконец-то настал час ее мести! — Скажи: «Я олух, я не могу раскрыть убийство в одиночку».

— Не заставляй меня унижаться.