— Не-ет! — Наконец-то настал час ее мести! — Скажи: «Я олух, я не могу раскрыть убийство в одиночку».

— Не заставляй меня унижаться.

— Тогда ничего не выйдет, — она выдернула свою ладонь из его пальцев и решительно пошла вперед. Правда, не очень быстро — чтобы дать ему время опомниться.

— Алена! — ветер донес его голос. — Ты нужна мне.

13

За час до спектакля все в театре, по определению Алены, уже «стояли на ушах». В воздухе чувствовалась веселость. Разумеется, не от предвкушения игры перед зрителями — обычно сам процесс надоедает примерно к пятидесятому выходу в одной и той же пьесе. Возбуждение будоражило от перспективы расслабиться, когда занавес опустят после последнего акта. Пришли все, даже те, кого особенно не звали — отец Гиви, например. В костюмерной тетки Таи, по давно заведенному обычаю, устроили винно-водочный склад, который пополнялся с каждым появляющимся персонажем. Все как-то раскрепостились, даже улыбались, словно дамоклов меч ужасного убийства на время растворился в воздухе. Злился только главный режиссер. Общая расхлябанность его нервировала. Он уже успел наорать на Федорова, явившегося и на этот раз «чуть-чуть нетрезвым». Тот вальяжно принял критику и похлопал начальство по плечу.

— А что ты раскипятился? Роль я знаю до за-а-а-пятой, — он икнул и подозрительно качнулся в сторону.

— Фу! — главный замахал на него руками. — От тебя водкой прет!

— А чем ты хочешь, чтоб от меня пахло — огуречным лосьоном?! Я же интеллигентный человек! — Федоров снова икнул и гордо удалился в свою гримерную.

— Где этот хренов гуру?! — взревел главный, сверкая пунцовой лысиной.

— Последний раз я видел нашего тринадцатого апостола возле Маши Клязьминой, — язвительно заметил проходящий мимо Людомиров. — По-моему, он нахватался от Вениамина всех грехов, которых только мог, и теперь таскается по девкам.

Алена, ставшая невольной свидетельницей этой сцены, улыбнулась.

Главный покосился на нее и сквозь зубы бросил актеру:

— Прикуси язык. Мария — замечательная актриса.

— А кто спорит, — пожал плечами тот, даже не подумав смутиться. — И женщина очень соблазнительная. Я понимаю гуру: после того, как Федоров запил — он перестал быть манящим объектом для своего духовного наставника. Да и потом, отец Гиви — человек уже немолодой, пора менять ориентацию. Это я ему посоветовал!

— Что ты несешь! — гневно возмутился главный и, махнув рукой, пошел прочь.

— Людомиров! Я тебя убью! — из соседней гримерной выскочила Лина. Ее зеленый махровый халат распахнулся, обнажив роскошные длинные ноги. Волосы, еще не уложенные, веером стояли вокруг бледного, обильно зашпаклеванного пудрой лица. — Вот ты где! — глаза ее сверкнули лихорадочными искрами. — Ну какого черта?! — она подлетела к нему и сунула под нос листок бумаги.

Тот прочел и пожал плечами:

— Я ведь уже извинился! Ну, глупая шутка, чего истерики устраивать, Линочка!

Он попытался ее обнять, но она резко отпрянула от него, заверещав:

— Нашел время шутить!

— Да это же давно было. Еще до…

— Не напоминай мне об убийстве! — излишне театрально вскрикнула Лина и демонстративно зажала уши руками.

Алена быстро подошла к Людомирову и, выхватив из его рук листок, прочла вслух:

Ниже стояла подпись, вернее, слово, вырезанное из печатного текста: ГАМЛЕТ.