— Я думаю, она его убьет, — шепнула Алена Вадиму.

Тот, восхищенно наблюдавший за игрой актеров из первого ряда амфитеатра, только хмыкнул: мол, «здорово» — так и не углядев подвоха в действиях Людомирова.

А в целом все завершилось благополучно. Ко второму акту Лину откачали, она успокоилась и вышла раскланиваться уже сияющей.

Пьянка, гордо именуемая банкетом, началась сразу же после того, как опустился занавес, и прямо на сцене, в неразобранных декорациях.

Кроме актеров, главного и второго режиссера, литературного редактора и прочих сотрудников театра, пришли еще какие-то друзья и коллеги-актеры, парочка случайно затесавшихся журналистов из близкого окружения, два по-деловому собранных человека в дорогих пиджаках, значимость которых ненавязчиво подчеркивали слегка торчащие из карманов сотовые телефоны (потом выяснилось, что это представители спонсоров спектакля «Гамлет» — той самой фирмы «Кожаный мир», по воле которой исполнители должны были бегать по сцене в замшевых штанах). Еще присутствовали четыре охранника этих спонсоров — внушительные верзилы, рядом с которыми любой качок выглядел бы ребенком. Впрочем, охранники участия в банкете не принимали, а стояли в стороне и пожирали глазами Лину Лисицыну. Ну, и в дополнение к компании пришли Алена и Вадим. Тетка Тая, как и грозилась, увела Горыныча сразу же после окончания спектакля. Он только успел дать указание Терещенко «ни с кого не спускать глаз». Впрочем, узрев охранников, Алена немного успокоилась по поводу своих нехороших предчувствий — ей показалось, что никто не посмеет совершить какое-нибудь злодейство, пока эти четверо будут на своих постах. А постов они, видимо, не собирались покидать, так как их хозяева сразу же пустились в загул, «хлопнув» по большому стакану водки и принявшись назойливо волочиться за молодыми актрисами. Через полчаса многие присутствующие уже догнали их по части алкогольного опьянения. Общество слегка поредело. Ушли режиссеры и работники бухгалтерии.

— Как ты думаешь, могу я позвать сюда Коржика? — шепнула Настена, улучив момент, когда Людомиров на минутку оставил ее в покое, перестав предлагать водку, которую, по его настоятельным просьбам, она непременно должна была попробовать, хотя бы из интереса.

— Пусть придет и уведет тебя отсюда, — ворчливо посоветовала ей Алена, отслеживая перемещения Ильи Ганина, который все собирался к ней подойти, даже кивнул пару раз, но у него никак не получалось. Его затягивали то в одну группку, то в другую, потом он вроде бы уже совсем направился в ее сторону, но на этот раз был перехвачен Линой Лисицыной, которая что-то зашептала ему на ухо. Он заметно посерьезнел.

— Давай попробуем отыскать гуру, — Вадим взял Алену за руку.

Отец Гиви нашелся сразу же, как только они отошли от эпицентра основного веселья. Оказавшись у правой стены сцены, они натолкнулись на группу людей, которые сидели кругом на полу, сложив ноги по-турецки, руки — по-монашески, и, закрыв глаза, что-то невнятно бормотали. Все они были в белом, вернее, белую куртку и джинсы имел только сам гуру, который сидел в центре круга, остальные ограничились простынями, накинутыми на головы.

— Вот тебе отец Гиви с последователями, — Алена указала на странное сборище.

Среди последователей отца Гиви она узнала Вениамина Федорова, который то и дело с сожалением оборачивался в сторону гудящей сцены, и Машу Клязьмину, видимо, окончательно впавшую в религиозный транс.