— Чего ты от меня хочешь? — с болезненным рычанием спросил Дрэйк.

— Сейчас — ничего. Разве что — перестань, пожалуйста, реветь, как разъяренный медведь. А когда приедет граф Гришэм, я попросила бы тебя выслушать все, что он скажет. Сделай это. Для Сэмми и для меня. — С этими словами герцогиня чмокнула мужа в щеку.

На лице Дрэйка происходила война чувств. Наконец он погладил жену по голове:

— Ты же знаешь, ради тебя я готов укротить самого дьявола. — Алекс поцеловала мужа в губы:

— Слишком поздно, дорогой. Дьявол уже укрощен.

«Тэмплар ничего не обнаружил». Ремингтон смял записку, которую подал ему Бойд и принялся шагать по гостиной. Дома у Андерса так же пусто, как и в офисе.

Бойд потер небритый подбородок:

— Итак, мы на том же месте, где были два дня назад.

— Что вы с Хэррисом делали в порту, черт возьми, если ни один из вас не высмотрел этого капера?

— Это очень трудно, Рем. Может быть, этот человек снова находится в море; может, он изменил внешность. Найти его чрезвычайно сложно, ведь я его вообще не видел, а Хэррис видел мельком в ту самую ночь, когда мы разговаривали с капитаном Товерсом.

— Но ведь Товерс сообщил вам описание этого человека.

— Несмотря на его уверения, что он хорошо помнит капера, описание он дал слабенькое. Примерный рост, телосложение, волосы черные, борода.

— Под такое описание подходит каждый второй портовый моряк. Пожалуй, я сам поговорю с Товерсом.

— Это было бы мудро. Ты обладаешь искусством выуживать у людей информацию, которой, по их мнению, они не обладают.

— Хорошо. Сегодня же навещу Товерса. А сейчас отправлюсь на обычное место Хэрриса.

— Твое положение в министерстве существенно ухудшится, если ты начнешь навещать людей с Боу-стрит на их рабочих местах. Одно дело встречаться с ними в заведении за кружкой пива, совсем другое — наносить им рабочие визиты.

— Может, это больше не имеет для меня значения, — загадочно ответил Ремингтон. — Я бы и сам в это не поверил. Представь себе: восемнадцатилетняя романтически настроенная девочка, без которой я не могу прожить и дня. Это я-то — скептик, циник, дамский угодник.

— Ты счастливый человек, Ремингтон.

— Не оспариваю этого. Мне кажется, Саманте удалось вытянуть наружу все хорошее, что раньше таилось у меня внутри. — Бойд кивнул:

— Как ты думаешь строить свою жизнь дальше, когда вы поженитесь?

— Не знаю. Я не могу подвергать ее жизнь опасности и жить открытым домом в Лондоне, с другой стороны — я не могу запереть ее в поместье. Я люблю ее слишком сильно, чтобы она занимала второе место в моей жизни после выполнения особых поручений. Я хочу дать ей все, чего она заслуживает. Я хочу подарить ей свое сердце, свое будущее и своих детей. Ну, мне пора, — сказал в заключение Ремингтон.

— Нам пора. Я еду к Синтии, — поправил его Бойд. — Конечно, она еще не знает обо всех моих планах, но я терпеливый человек. Несколько месяцев не много значат в масштабе жизни.

— Судьба играет человеком, — задумчиво произнес Ремингтон.

— Да-а, — согласился Бойд. — Интуиция подсказывает мне, что десять лет, отданных борьбе со смертельной опасностью, изрядный срок.

— Ты хочешь сказать, что нам… пора на покой.

— Правильно.

— Мы обучили Тэмплара и Хэрриса всему, что умели делать сами. Если мы будем немного направлять их, Бриггс и вовсе не заметит, что мы вышли из игры.