— Саманта…

— Синтия! — Девушка упрямо выставила вперед подбородок. — Я знаю, что ты блюдешь мои сердечные дела. Но я должна прислушиваться к своему сердцу, а отнюдь не к твоему. Пожалуйста… пройдись.

Синтия все еще колебалась.

— Если я вам понадоблюсь, позовите меня. Я тотчас же прибегу.

— Вы мне не понадобитесь.

Синтии ничего другого не оставалось, как подчиниться.

— Хорошо, — сказала она и медленно пошла прочь.

— Где же ваша новая горничная? — услышала через секунду Саманта вопрос Ремингтона. Он протянул Саманте бокал лимонада и оглянулся.

— Я попросила ее оставить нас одних.

— Неужели? И в этих же выражениях?

— Да.

— Значит, мы остались вдвоем?

— Я бы хотела направиться в самое уединенное местечко.

— Саманта…

— Мне бы хотелось всласть насладиться вашим обществом, Ремингтон, поговорить с вами…

Граф поднес ее пальчики к губам.

— Когда мы остаемся с вами наедине, разговоры оказывайся самым последним делом. Не думаю, что сегодняшний день составляет исключение.

Саманта улыбнулась:

— Я рада этому.

Тропинка Влюбленных в саду Воксхолла была пустынна, Саманту и Ремингтона обволакивал аромат экзотических растений.

— Я уже говорил вам, что сегодня вы выглядите потрясающе? — прошептал Ремингтон, беря Саманту под руку.

— Нет, но можете сказать.

Граф еще раз провел глазами по низкому вырезу ее декольте и низу платья, отороченному зеленой материей.

— Вам очень идет зеленый цвет. Он делает ваши глазки двумя кусочками нефрита.

— Я с намерением ношу этот цвет, — поведала ему Саманта, и щеки ее вспыхнули. — Вы приговорены смотреть на меня таким же взглядом, как и на предыдущем балу, когда я в последний раз надевала зеленое.

— А я не разочаровал вас тогда?

— Нет.

Молчание, последовавшее вслед за этим, заставило сердечко девушки забиться в предчувствии скорых ласк. Но ее надежды пошатнулись от следующего вопроса Ремингтона:

— Когда вы познакомились с Синтией?

— Несколько дней назад, — напряженно ответила Саманта.

— Неужели? Очевидно, ее замечательные рекомендации потрясли Смитти.

— Почему вы так говорите?

Ремингтон отпил из своего бокала.

— Потому что она совершенно неизвестный ему человек, а к вам он относится как к бесценному сокровищу.

— Вы смеетесь надо мной?

— Нет. Я говорю то, что есть. Камердинер вашего брата дрожит над вами, как над собственным ребенком, именно поэтому вас и отдали на его попечение.

— Да, но Синтия относится ко мне столь же бережно.

— Почему же?

— Она думает, что я слишком наивна.

— Я не удивлен.

Саманта повернула к возлюбленному пылающее лицо.

— Что это значит? — Ремингтон допил содержимое бокала до дна.

— Почему вам не нравится Синтия? — задала следующий вопрос Саманта.

— Я не знаю ее достаточно хорошо, чтобы она мне нравилась или не нравилась. И вы ее тоже не знаете.

— Вы ошибаетесь. Ремингтон, я вовсе не так наивна, как вы думаете. И когда вы только перестанете относиться ко мне как к ребенку?

— Чертенок, я никогда не относился к вам как к ребенку. Вы — прелестный ураган, в который я до безумия влюбился, но не ребенок.