— Я так хочу тебя… ты даже представить не можешь… Я мечтаю о том, чтобы ты оказалась в моей постели… обнаженной, взывающей ко мне, чтобы я ласкал тебя. Я хочу чувствовать тебя под собой, чтобы ты обвивала мой торс ногами и выкрикивала мое имя снова и снова. — И он прижал ее к себе, словно пытаясь соблазнить. — Ты говоришь, я не желаю тебя? Почувствуй меня, Саманта, и пойми, как ты ошибалась.

Глаза Саманты были закрыты. Все ее существо сосредоточилось на новых ощущениях.

Ремингтон обнял ее и увлек в глубь сада, в его темную и тенистую часть, одновременно — на ходу — расстегивая неподатливые пуговки, сбегавшие по спине ее платья. Черт с ними — с принципами и работой! Для него теперь ничто не имеет значения, кроме обладания этой женщиной. Скорее. Скорее! Оказавшись в укромном уголке сада, Ремингтон спустил до пояса платье и нижнюю сорочку возлюбленной, его плоть отчаянно жаждала соединения с любимой. Граф поднял голову. Лунного сияния было достаточно, чтобы он оценил, каким сокровищем обладает.

Ремингтон затаил дыхание и заворожено смотрел на ее груди. Она была красивой, очень красивой и доверчивой, она ждала его прикосновений и готова была отдать ему все, что он захочет.

Господи! Если бы она только знала, как сильно он ее желает!

— Ну, какая я? — с трепетом спросила Саманта. — У меня все на месте?

— Все ли на месте у тебя?! Да ты прекрасна! Прекраснее прекрасного! Ты лучше всяких фантазий, которые выдумывают мужчины.

Ремингтон медленно наклонил голову и слегка провел губами по бугоркам ее груди. Потом осмелел и втянул в себя один из бесстыдно вздувшихся сосков.

Сэмми вскрикнула, по ногам ее побежала пульсирующая дрожь.

— Ремингтон! — Если на свете и были другие слова, то она их забыла все. Ничто не могло сравниться с лавиной новых чувств и ощущений, которые вдруг обрушились на нее. Больше всего Саманта хотела, чтобы эти новые ощущения не покидали ее никогда.

Ремингтон поднял девушку на руки и донес ее до ближайшей скамейки, бережно опустил на гладкую деревянную поверхность и наполовину закрыл собою сверху.

— Это просто сумасшествие, дорогая, — промурлыкал он, гладя кожу ее грудей. — Нас могут обнаружить…

Предостережения замерли у него на губах, когда Саманта скользнула рукой ему под фрак и осторожно пробралась под рубашку. Ремингтон весь напрягся, таким же крепким и напряженным стал тот орган, от которого зависело продолжение рода Гришэмов. Саманта же неустанно трудилась над пуговицами его рубашки.

— Мне бы хотелось прикоснуться к вам… — выдохнула девушка, уже касаясь его груди и смешных завитков волос на ней. — Так хорошо?

— Господи! Я хочу, чтобы ты гладила меня всего с ног до головы, — шептал Ремингтон, содрогаясь всем своим могучим телом.

Глаза Сэмми сверкали чистой радостью. Ремингтон между тем уже рычал:

— Дорогая, ты меня убиваешь!

Он почти подмял ее под себя, наслаждаясь ароматом и обладанием свежего девического тела. Ремингтон продолжал ласкать разгоряченную грудь Саманты. Девушка изнемогала от желания.

— Ремингтон… — выдохнула она, — пожалуйста… Ее мольба разожгла его страсть еще сильнее.

— Саманта, дорогая моя Саманта… понимаешь ли ты, о чем просишь меня?

Господи, сам он больше всего на свете хотел сорвать с нее это ненужное платье и вонзить свой кинжал в ее мягкое вожделеющее лоно. Желание довлело над ним, заслоняя все доводы рассудка.

— Конечно, понимаю, — созналась девушка, поглаживая его широкие плечи, пробегая пальцами по вздувшимся буграм мускулов. Ее доверчивые глаза были полны страсти.