Черт бы побрал этого Андерса! Черт бы побрал любого, кто имел на нее виды!

Ремингтон провел рукой по шелку ее чулка под платьем. Она дрожала. Да и сам он содрогался от желания. Экипаж качнуло, и рука Ремингтона скользнула вдоль бедра девушки.

— Я прикоснулся к тебе, — шептал он, целуя ее грудь. — Я прикоснулся…

Саманта блуждала рукой в волосах возлюбленного, прижимая его голову к своей груди.

— Да… это такое чувство. О! Ремингтон! — Девушка затаила дыхание, потому что ладонь возлюбленного оказалась уже там, где кончается бедро и начинается тайна.

— Позволь мне…

— Да…

— Я должен…

— Да…

— Саманта…

— Ах, Рем…

— Боже… — Ремингтон закрыл глаза, чувствуя влагу, которая принадлежала ему, пока только ему. Он медленно и осторожно вошел в нее одним лишь пальцем, чувствуя, что все ее тело раскрывается навстречу ему. — Ты великолепна, — шептал Ремингтон, — великолепна.

— Поцелуй меня, — попросила девушка. Гришэм накрыл ее губы своими. Он возбуждал ее ритмичными движениями языка и пальца.

— Я хочу войти в тебя, — прошептал он, не отпуская ее губ. — Господи! Я должен войти в тебя!

— Ремингтон… что происходит? — выдавила из себя Саманта, одновременно ощущая необыкновенное облегчение.

— Все хорошо, дорогая. Пусть это случится. — Он старался взять себя в руки. — Позволь мне сделать это для тебя… Экипаж подпрыгнул на булыжнике и остановился.

— Ремингтон… пожалуйста… не останавливайся… — умоляла Саманта.

— Не буду, не стану останавливаться, — шептал граф, совершенно не отдавая себе отчета в том, где они находятся.

— Госпожа! — раздался из-за дверцы экипажа голос Синтии. — Это вы?

Саманта открыла глаза, в которых еще отражалось неутоленное желание и появился страх.

— Ах… да… я.

Ремингтон был готов задушить Синтию голыми руками.

— Черт бы ее побрал… — выругался он сквозь зубы. — Господи… Саманта… прости меня, — сказал он, вытирая влажные пальцы. Больше он ничего не мог исторгнуть из себя. — Все в порядке, дорогая. — Он быстро помог возлюбленной натянуть платье, поправил ей прическу. — Все хорошо. Никто ни о чем не догадается.

У девушки было такое выражение лица, что он сам был готов разрыдаться.

— Мне безразлично, догадается кто-нибудь или нет… у меня все болит.

— Я знаю, дорогая, у меня тоже.

— Неужели? — удивилась Саманта.

— Больше, чем ты можешь себе представить. — Ремингтон слегка провел тыльной стороной ладони по ее щекам. — Я объясню тебе это в другой раз, когда мы доведем до конца то, что начали сегодня.

Девушка внимательно посмотрела на возлюбленного:

— Мы все-таки закончим то, что начали?

— Да, — подтвердил Ремингтон. Ни один из них не мог избавиться от этого наваждения, не мог стать прежним, таким, каким был до встречи со своей половиной. Застегивая пуговицы на ее платье, он шептал: — Когда в следующий раз ты снова будешь в моих объятиях, я доставлю тебе все удовольствия, о которых только можно мечтать.

— Когда же это будет?

— Когда мы снова окажемся наедине.