— Когда же это будет?

— Когда мы снова окажемся наедине. — Ремингтон взял ее лицо руками и нежно поцеловал.

— Госпожа! С вами все в порядке?! — раздался встревоженный голос Синтии.

— Конечно, Синтия, конечно. Я выйду через секунду.

— До завтра, бесенок, — прошептал Ремингтон, целуя девушке на прощание руку.

— Ремингтон, — жалобно взмолилась девушка, — Ремингтон, до тех пор, пока мы снова не окажемся наедине… я бы не хотела, чтобы вы проводили время с другими женщинами.

Гришэм не стал смеяться над девическими страхами. Он даже не улыбнулся.

— Ты напрасно волнуешься, дорогая. С той ночи… в таверне… я не был ни с одной женщиной. Я даже не хотел никого. Только тебя.

— Даже у Энни?

— Даже у Энни.

— Я рада. — Лицо Саманты осветилось. Растроганный ее доверием, Ремингтон почувствовал, как потеплело у него на сердце.

— Ступай, любовь моя, — он открыл дверцу экипажа, — а не то Синтия снесет мне голову.

Дождавшись, когда слуга, помогавший ей выйти из кареты, отойдет на значительное расстояние, Саманта обратилась к Синтии:

— Что, вы полагаете, вы делаете?

— Полагаю, что спасаю вас. — И Синтия указала на герб рода Уортов, изображенный на дверце кареты. — Всем и так понятно, кто привез вас домой. Нетрудно догадаться, чем вы там занимались. — Молодая женщина окинула негодующим взглядом свою госпожу, одежда и волосы которой были далеко не в идеальном порядке. — Мне надо было вмешаться намного раньше.

Скорее рассерженная, чем расстроенная, Саманта направилась к дому.

— Сейчас мне вовсе не хочется сердиться, — бросила она через плечо, — но когда я только выходила из кареты, мне было что сказать вам. — С этими словами госпожа растворилась в дверном проеме.

Синтии оставалось только всплеснуть руками и посетовать на наивность госпожи. С этим графом Гришэмом греха не миновать. Но ее госпожа отказывалась замечать то, к чему может привести ее увлечение графом. Поэтому-то Синтия и решила сделать все возможное, чтобы не допустить дурных последствий.

Следуя своеобразному чувству долга, Синтия подошла к карете, открыла дверцу и произнесла:

— Сэр, я бы хотела поговорить с вами.

Из экипажа на нее смотрели два стальных серых глаза.

— Наверное, это было бы неплохо. Возможно, вы сможете прояснить мне свои взгляды на мораль и нравственность.

— Лорд Гришэм, я догадываюсь, что вы думаете обо мне. Очевидно, я этого заслуживаю. Но Саманта совсем другое дело. Я бы хотела, чтобы вы оставили ее в покое.

— Вы знаете ее всего несколько дней и уже берете на себя роль ее защитника?

— Почему бы и нет? Вы знаете ее не намного дольше, но берете на себя роль ее соблазнителя. — Синтия была так взволнована, что совершенно забыла, что она горничная, а не ровня лорду. — Сэр, ступайте обратно к Энни. Там ваши намерения будут поняты совершенно однозначно. И при этом вы никому не нанесете душевной травмы.

— Раз уж мы заговорили об Энни, почему вы покинули это славное заведение?

— Я не обязана отчитываться перед вами.

— Может быть, мне сперва следовало поинтересоваться, почему вы начали работать у Энни?

— Это мой выбор, и это не касается никого, кроме меня.

— Позволю себе не согласиться с вами. Поскольку вы служите у Саманты, это касается и меня тоже. И я очень настойчив в докапывании до истины.

Синтия ощутила внутреннюю дрожь из-за настойчивого интереса Ремингтона к ее прошлому.