– А Джек часто злится? – спросил вдруг он.

– Никогда.

– Так уж никогда?

– Ну, Франц, рассказывал, что на него порой находит, однако «к нашему счастью, Джек слишком хорошо воспитан, чтобы это показывать, и отлично держит себя в руках», – Лора передразнила, кривляясь так, что едва не пролила шоколад мимо рта. – Так что вывести Джека из себя невероятно сложно, если ты об этом.

– А у Джека есть возлюбленная?

– Ха, у парня без башки и в рюшах? Конечно, нет! У него поклонниц море, но исключительно как у городского символа, не более. Все его свидания заканчиваются провалами и нелепыми историями, которые только в баре за бутылкой вискаря травить. Да и слыхала, что Джек по Розе до сих пор сохнет… Эта основательница Самайнтауна, вот уже как полвека лежит в могиле.

– Ага, ага. – Ламмас махнул перчаткой, будто пролистывал скучную страницу в книге. – У Джека, что же, только вы есть, получается? Ты, тот вампир, не пьющий кровь, и Королева фей.

«Когда я успела сказануть, что Тита королева?» – озадачилась Лора. Ее губы сжались, пальцы нервно затеребили пластиковые колечки в ушах.

– Да, но ты говоришь о нас так, будто мы его семья.

– А разве нет?

– А разве да?

Что‐то в голосе Лоры надломилось, как и в ней самой. Пальцы в пластырях, которые она наклеила, пока болтала, со сломанными ногтями и все еще в следах от туши, сжали чашку так крепко, что чуть ее не раскололи. Лора даже не заметила, как выпила шоколад до последней капли, а вафли съела до крошки. Она отодвинула посуду от себя, давая Ламмасу понять: хватит с нее вопросов.

– Я доволен, все прошло блестяще! Спасибо за помощь, Лорелея Андерсен, – произнес тот, наконец звуча невероятно искренне. – Остался только один нюанс.

– Нюанс?..

– Выполнишь кое‐какое поручение для меня? И, клянусь, на этом я от тебя отстану!

Сердце Лоры, которое, по ее собственному мнению, было уже давно мертво, ударилось об изнанку ребер с такой силой, что она выронила на блюдце пустую чашку. Кто‐то с соседних столов обернулся на звон, а где‐то на дороге, перед которой они сидели, засигналила машина, заглушая ее брань.

– Так и знала, что тебе не только информация нужна! – воскликнула она. Вот оно – последствие отказа от заключения договора и колдовства, его скрепляющего. Свободна‐то свободна, но и ничем не защищена. Ламмас может ставить перед ней столько угодно новых условий, а Лора сколько угодно быть его марионеткой. Ну уж нет!

Ее руки запальчиво взметнулись вверх и едва не опрокинули весь стол. Лора потянулась к тарелке из-под вафель, чтобы схватить ее и метнуть Ламмасу в лицо, как он того заслуживал, но тот вдруг хохотнул.

– Ого, ты такая вспыльчивая. Да брось! Я же сразу сказал при знакомстве, что мне нужна ты, помнишь? Ты и информация, но «ты» важнее. Да и просьба моя мелкая, простая, из разряда помочь дорогу перейти. Ну же, пожалуйста! Ты уже столько времени на меня потратила, разве не обидно будет пасовать в самом конце? Тем более это правда последнее, что от тебя потребуется, могу поклясться, чем и как угодно. Мне больше некого попросить! Взгляни хотя бы для начала, ладно?

И Ламмас вытащил из-под стола бархатный мешочек размером с детский кулачок, внутри которого шелестело и перекатывалось что‐то, словно бы песок. Раздраженная, готовая немедленно уехать, Лора выхватила у него мешочек, потянула за кожаный шнурок… И увидела: нет, это вовсе не песок.

Это семена.

6

 Темная половина

На заре веков и сорок лет назад

Если мироздание – это нить, то Самайн – коса, что ее режет.

Титания из года в год ждала, когда она вновь взмахнет в ночи и оставит шрамы на терновых кущах ее дворца, зияющие дыры, через которые можно будет просочиться вместе с духами и теми, кто тоже хочет есть или ищет встречи.